IMPLANT-IN.COM — дентальная имплантация. естественно.

Рубрика: здравоохранение

  • Станислав Васильев: «Моя мечта — вернуть институт семейных врачей»

    Станислав Васильев: «Моя мечта — вернуть институт семейных врачей»

    Оригинал статьи находится здесь>>

    В рамках информационного проекта «Новые ангелы. Крылья испытаний» публикуется интервью со Станиславом Васильевым, главным врачом, совладельцем стоматологической КЛИНИКИ ИН. Беседу ведет автор проекта, председатель Гильдии индустрии дизайна и народно-художественных промыслов при МТПП   Евгения Полатовская. 

    Станислав Юрьевич, последние годы мы наблюдаем, как меняется мир. Насколько результативно удается решать актуальные запросы по импортозамещению в стоматологии?

    Российская стоматология – объективно лучшая в мире. Мы от Европы, США, Канады, Великобритании оторвались лет на десять. 90% европейских имплантатов – это российское сырье.  Россия выпускает 25% мирового титана. ВСМПО-АВИСМА – крупнейшее в мире предприятие по производству титановых, [в том числе] медицинских сплавов. На сегодняшний день в нашей стране зарегистрировано почти 150 имплантационных систем. То есть, они могут использоваться на территории нашей страны. Из этой массы – несколько десятков имплантационных систем российского производства. Многие из нас убеждены в том, что немецкие или американские изделия лучше наших, но это не так. Российский производитель уже давно выпускает медицинскую продукцию, которая ничем не хуже импортной, а по ряду показателей – даже превосходит её, пусть без громкой «не имеющей аналогов уникальности».

    Так, в стоматологической хирургии мы можем импортозаместиться почти на сто процентов – от медикаментов до инструментов. С оборудованием, правда, немного сложнее. Медицинское оборудование, – если это не больничная «утка», – [это] точная механика и сложные электросхемы. Для производителя это всегда большие инвестиции, оправданные лишь в случае широких рынков сбыта. Другими словами, производить медицинскую технику «только для себя» – слишком дорого, поэтому замены импорту пока нет. Но я уверен, что пройдет еще немного времени – и всё у нас получится.

    Международная обстановка вносит коррективы в сферу предпринимательской деятельности.  Пандемия ковида, затем санкционная атака после СВО – как эти факторы влияют на деятельность вашей клиники?  

    Напомню, что вся жизнь советского человека готовила его к войне и эпидемиям. А мы, в какой-то мере, всё еще советские люди, и современная Россия – преемник Советского Союза. Советская система здравоохранения была лучшей в мире, причем доступной всем и каждому. Конечно, мы многое потеряли в девяностые, но… именно благодаря ментальному и материальному наследию СССР, «советскому человеку» в каждом из нас, мы были готовы и к COVID-19, и к СВО.

    Что касается нашей клиники, то выживание людей как биологического вида вообще определяется способностью быстро соображать и адаптироваться. Вот и наша сила – в умении быстро анализировать обстановку и принимать необходимые, иногда очень сложные, решения. Например, в начале 2018 года в штате нашей клиники было всего 14 человек, к 2020 году – уже в два раза больше. Помню, что в начале пандемии в коллективе начался ропот о том, что надо закрываться и уходить на карантин, иначе будет худо. Тогда я собрал весь коллектив, напомнил им о социальной ответственности нашего бизнеса и о том, что врач – это не просто профессия, но и обязательства перед пациентами. И сказал, что мы не можем подвести тех, кто доверил нам своё здоровье. После чего сообщил, что все несогласные со мной могут немедленно написать заявление об увольнении. В итоге, все остались. Кроме одной девочки-администратора. Но у неё были больные родители, так что её можно понять.

    В итоге, мы были одной из немногих стоматологических клиник в Москве, кто ни на день не прекратил работы в период пандемии. Я полностью осознавал свою ответственность и понимал, что могут быть проверки, штрафы и другие неприятности. Но… пациенты и люди, которые доверили нам своё здоровье, для меня всегда были на первом месте. Поэтому мы работали, пациенты лечились, сотрудники получали зарплату, а партнеры – платежи. Пандемии заканчиваются, а доверие и верность обязательствам остаются.

     В чем основная сложность выстраивания правильной коммуникации между врачами и пациентами?

    Распространенная установка о том, что врач не лечит, а оказывает услугу и всем вокруг должен, – это не про медицину, это про бизнес, товарно-денежные отношения. Медицина – она о другом. Даже к частной медицине нельзя относиться как к бизнесу в чистом виде. Услуга – это стрижка в парикмахерской. Мне неизвестны случаи, когда кто-то умер в парикмахерской во время стрижки. Боишься парикмахеров – стригись самостоятельно или не стригись вовсе! А вот медицина – это боль, кровь и страдания. В медицинских учреждениях умирают люди, причем часто не по вине врачей. Иными словами, всегда есть риск, что «оказание медицинской услуги» может нанести ущерб здоровью человека или привести к смерти. Но отказ от «медицинской услуги» – и в этом серьезный парадокс – также влечет ущерб здоровью или летальный исход. Боишься врача, но всё равно к нему идешь, ибо понимаешь, что будет хуже. Скажите, в каком еще виде бизнеса есть такие «услуги»? Да и вообще, как можно относиться к человеку, который спасает тебе жизнь или возвращает здоровье, как к «оказывающему услугу»? Хорошо, я могу не оказывать никаких услуг – но почему тогда я «всем должен»?

    Я уже упоминал, что в Советском Союзе была очень правильная система здравоохранения. Доступная и с широким охватом. С ежегодной диспансеризацией, то есть с профилактическими осмотрами. С первого дня жизни и до последнего вздоха с тобой рядом был врач. Семейный врач. Или участковый, по-нашему.

    Институт семейных врачей – это то, каким я вижу прекрасное будущее нашего здравоохранения. Когда у каждого человека или семьи есть свой доктор, задача которого – координировать профосмотры, лечение у узких специалистов, обследования и т. д. В конце концов, медицина – это часть жизни, которую нельзя игнорировать. И к которой совершенно точно нельзя относиться потребительски, играя в рыночные отношения, конкуренцию и такое всякое.

    Халатность в отношении к собственному здоровью – это одна из главных проблем современной медицины, от которой страдают все: и врачи, и пациенты. «Наплевать, что я сам угробил свой организм, но я плачу деньги, и поэтому вы мне должны…» — знаете, сколько раз я слышал подобную фразу? Ну хорошо, если ты считаешь, что все проблемы можно решить деньгами – почему ты до сих пор не бессмертный?

    Отсюда первое и самое главное – даже за деньги врач не сделает тебя здоровым. Он сделает всё возможное и поможет тебе стать здоровым, но только в том случае, если ты сам приложишь для этого некоторые усилия, для начала осознаешь проблему и изменишь свой образ жизни.

    Второе и не менее главное – это доверие между врачом и пациентом. Подчеркну, взаимное доверие. К сожалению, большинство моих коллег совершенно не понимают откуда такое доверие берется. По их мнению, источником доверия является так называемый «личный бренд». И врачи, с подачи маркетологов, всячески его развивают: нанимают смм-щиков и копирайтеров, активно ведут социальные сети и т. д.  В представлении таких врачей обвешанный дипломами, сертификатами и справками кабинет, дверная табличка с перечислением всех званий, регалий и ученых степеней, а также «Ролекс» на руке, в глазах окружающих должны добавить профессионального веса и, как следствие, доверия пациентов. А когда этого не происходит, то сетуют на то, что «какие-то неправильные сейчас пациенты пошли».

    Но… как можно доверить самое ценное, свою жизнь и здоровье, человеку, которого ты видишь лишь короткое время в лечебном кабинете? Как можно доверять доктору, который всячески избегает общения, предлагая вместо себя кураторов, координаторов и т. д.?

    Не секрет, что люди идут в больницы и поликлиники не от хорошей жизни. Посещение любого лечебного учреждения – это всегда стресс, даже если речь идет об осмотре или консультации, и в такой обстановке сложно рассчитывать на конструктивное общение. Однако, в наших силах свести этот стресс к минимуму, и для этого нужно избавить клинику от антуража больнички: устранить все медицинские запахи, не создавать очередей, убрать яркое больничное освещение, заменить скамейки индивидуальными креслами и т. д. Надо ли говорить, что в этих условиях приятно даже не общаться с доктором, но и просто находиться? Нет стресса – есть общение. Есть общение – есть доверие. Далее – важно это доверие оправдать.

    Какое главное правило должен соблюдать врач?

    Я бы сказал: «Не навреди!», но как показывает опыт, больше всего вредят себе сами пациенты. Иногда своим поведением, иногда глупостью, иногда жадностью, но чаще – своим пофигизмом.

    На мой взгляд, врачу важно не раздавать авансов, не обещать того, что не можешь выполнить. Приоритетами в выборе метода лечения ни в коем случае не должны быть личные амбиции или, что еще хуже, деньги, – только безопасность и максимальное снижение возможных рисков. Не существует абсолютно безопасных медицинских процедур, об этом должны помнить и врач, и пациент.

    То же самое касается и так называемых «гарантий» Да, мы можем и должны гарантировать соблюдение медицинских стандартов, точное следование протоколам лечения, соблюдение правил асептики-антисептики, соответствие тех же зубных протезов существующим критериям качества… но срок службы пломб, виниров и протезов, а также качество жизни пациента с этими протезами зависят в том числе от самого пациента, а потому здесь не может быть никаких гарантий. Вместо этого есть срок, обычно несколько лет, в течение которого можно бесплатно отремонтировать или заменить протез, если он сломался.

    В моей специальности, хирургии, всё еще сложнее. Сейчас чуть ли не в каждой рекламе мы слышим про «пожизненную гарантию на имплантацию». Это яркий пример невыполнимого обещания или попросту лжи со стороны врача или клиники. С одной стороны, протезы с опорой на имплантаты действительно показывают хорошие долгосрочные результаты, но с другой – срок их службы во многом зависит от отношения пациента, регулярного ухода, осмотров и т. д. Это зона ответственности пациента. Если мы можем гарантировать выполнение лечение по всем правилам и стандартам, то может ли пациент гарантировать, что сейчас и в дальнейшем будет выполнять все наши рекомендации? А если нет – то о какой «пожизненной гарантии» может идти речь?

    В общем, больница или клиника – это не массмаркет, не магазин по продаже здоровья. Да и здоровье – это не товар, который можно просто купить.

    Давайте немного поговорим о дизайне в стоматологии. Мы знаем, что существуют грилзы, скайсы, стразы и даже авторская стоматология.  Но так ли это все необходимо на ваш взгляд?

    Разделим ваш вопрос на две части – про украшения зубов и про клиники «имени себя, любимого».

    Вообще, полость рта – это весьма интимная часть нашего тела. Многим людям раздеться донага проще, чем широко открыть рот и показать зубы. В то же время, мы улыбаемся, разговариваем, едим – то есть наш рот всё время на виду. Отсюда столь трепетное отношение к состоянию зубов и улыбке, их превращение в символ социального статуса. И действительно, по улыбке человека мы часто можем рассуждать о его характере и жизни.

    И, если зубы и улыбка так много значат в нашей социальной жизни, то почему бы их не украсить? Те же татуировки и пирсинг – это способ украсить своё тело. Это модно. Но мода преходяща, она появляется и исчезает. Лично я склонен полагать, что стоматолог – это всё же доктор, а не дизайнер-декоратор, и что главная красота в любом возрасте – это здоровые и, что самое главное, естественные зубы. Пусть они не ярко-белые, пусть без блестяшек – но, как говорится, лучше быть некрасивым и живым, чем мертвым и красивым.

    Кстати, о ярко-белых зубах. Виниры, люминиры, ультраниры (по сути это одно и то же) – очень модная тема. Бывают ситуации, когда они действительно необходимы по медицинским показаниям – и это очень долгая, дорогая и сложная работа, к которой пациента нужно готовить. Но сейчас виниры чаще рассматривают как украшение или косметологическую процедуру, так называемый «дизайн улыбки». Скажу странную для стоматолога и главного врача вещь – я не одобряю подобный подход и нахожу его категорически вредным для здоровья.

    Теперь про «авторскую стоматологию». Сейчас многие из моих коллег увлекаются не столько стоматологической практикой, сколько созданием «личного бренда», и слово «авторская» является отличным способом потешить чувство собственной значимости. Вместо того, чтобы хорошо лечить людей и надеяться на их рекомендации, они тратят массу времени на собственное продвижение, а после наивно полагают, что созданное с помощью социальных сетей и интернетов громкое имя принесет им успешный успех. По сути, они путают причину и следствие: доктор становится известным благодаря своим пациентам, а они полагают, что благодаря известности у них появятся пациенты.

    Только вот эта известность – она искусственная, никак не отражает профессиональную компетентность и квалификацию стоматолога. По сути, это обман, рождающий завышенные ожидания со стороны пациентов. Когда дело доходит до самого лечения, эти ожидания не оправдываются, что порождает огромное количество проблем в отношениях между врачами и пациентами. Впрочем, об этом мы уже говорили.

    В моём понимании, «авторская стоматология» должна предлагать какие-то уникальные, эксклюзивные и не имеющие аналогов «авторские» методы лечения. Не секрет, что большинство клиник «имени себя» ничего подобного не предлагают. Там нет ничего «авторского». Как нет ничего немецкого в клиниках «немецкой стоматологии», швейцарского в «швейцарских» и так далее.

    Вы вместе со своим партнером самостоятельно управляете клиникой. Не стали нанимать менеджера, директора. С какими сложностями вы столкнулись, оставив административные функции в своих руках?

    В 2024 году у нас появился нанятый исполнительный директор, девушка, которая с нами с первого дня работы (в начале 2018 года пришла к нам обычным администратором). Да, действительно, мы не стали нанимать эффективного менеджера со стороны или где-то брать готового директора, вместо этого мы воспитали своего собственного, понимающего нашу миссию и принимающего нашу идеологию. Поэтому сейчас работа мне в радость, я могу уделять больше времени своим пациентам и другим делам. Сейчас исполнительный директор ведет почти всю административку и хозяйственные дела.

    Что же касается меня, то в начале было не просто сложно, а очень сложно, несмотря на фору в виде команды специалистов и немаленькой такой базы пациентов. К тому же, я не планировал открывать клинику, как в 2008 году не собирался переезжать в Москву. Но… сложилось так, как сложилось.

    Андрей, мой бывший пациент, со временем стал моим другом. Он старше, у него больше организационного опыта, и в своё время он многому меня научил. В 2017 году мы договорились обо всём буквально за пару недель, а весь наш бизнес-план и согласования уместились в несколько абзацев электронного письма. Теперь мы работаем вместе и почти все ваши восхищения интерьерами и устройством клиники – это заслуга моего партнера по бизнесу Андрея.

    Рассуждая о сложностях и проблемах, следует напомнить, что клиника – это не мебель, не помещение, не оборудование и не вывеска. Клиника, стоматологическая или обычная, — это всегда люди. Врачи, их помощники, младший медперсонал, администрация – это и есть клиника. Вы же команда, коллектив, потому отныне их проблемы – это твои проблемы. Если пропустишь или проигнорируешь – завтра проблем будет больше, вплоть до полного обрушения. Если вы команда, а ты – командир, то оставайся командиром до конца, будь ответственным за каждого из своих сотрудников. Потому я должен знать всё – чтобы иметь возможность принимать своевременные решения. А это действительно сложно.

    К счастью, в нашей клинике собрались хорошие специалисты. Они разделяют наши ценности, у нас есть взаимное доверие, без которого невозможна полноценная командная работа. На мой взгляд важно, чтобы твои правила игры, как руководителя, были прозрачны, а твои действия – предсказуемы и логичны. Главный врач, если он действительно врач, должен быть примером для коллег. Он лидер, на него равняются все остальные. Он в коллективе, он его часть. Если главный курит у таблички «Не курить!», то он не имеет права запрещать курение своим сотрудникам. Уважай тех, кто на тебя работает – и всё будет хорошо.

    Ваша клиника существует с 2017 года. Как за этот период изменились условия для ведения бизнеса в Москве и какая помощь нужна малому бизнесу?

    Если мы говорим про Москву, то определенно стало проще. Электронный документооборот – наше всё. Налоговая, Росздравнадзор, Роспотребнадзор стали как будто бы более дружелюбными. По крайней мере, в их действиях появилась логика, а правила взаимодействия стали более понятными и прозрачными.

    Я думаю, что для малого бизнеса, к которому относимся и мы, главное – чтобы не мешали. Мы соблюдаем все законы, платим налоги, не просим никаких субсидий и грантов, но вместе с тем хотели бы видеть в контролирующих организациях компетентное руководство, ориентированное на тесное взаимодействие с субъектами малого предпринимательства. В частности, при обсуждении важных для него тем.

    Что Вы можете посоветовать с высоты вашего опыта и знаний начинающим медикам?

    Медицина – это специфическая и социально ответственная отрасль. Медицина – не про деньги. Определись, наконец: ты хочешь быть врачом или бизнесменом. Ты ошибаешься, если думаешь, что в той же стоматологии можно много заработать и, если ты идешь в медицину ради денег, – лучше не иди. Быть бизнесменом намного проще, если твой бизнес не связан с ответственностью за здоровье и жизнь людей.

    Нельзя быть врачом-бизнесменом. Ты либо лечишь, либо зарабатываешь.  Я же предпочел остаться врачом. Для меня медицина и стоматология – это жизнь. Единственное, что я делаю действительно хорошо, так это лечу людей. Со стоматологическими клиниками примерно такая же ситуация. Если клиника лечит, то она очень медленно зарабатывает, а если много зарабатывает – то вряд ли нормально лечит.

    В завершение нашего разговора я напомню, что «боль», «болезнь» и «заболевание» — это однокорневые слова. Мы в медицине постоянно имеем дело с болью, кроме того, иногда, как в хирургии, причиняем боль. Нередко цена наших ошибок – это здоровье и жизнь человека. И если начинающий медик это осознает и примет – у него хорошие перспективы стать отличным доктором.

    Беседовала Евгения Полатовская.

    Что еще почитать по теме?

    Телеграм-канал КЛИНИКИ ИН, где много всего

    КЛИНИКА ИН: мы напугали Зотова, просканировали Пучкова и «наваляли» Лебедева. А теперь пришли на Pikabu⁠⁠

    Стоит ли учиться на стоматолога? Подрастающему поколению посвящается

    Экскурсия по КЛИНИКЕ ИН с Дмитрием Пучковым (видео)

    Что будет дальше с российской стоматологией и можем ли мы всерьез отказаться от импорта?

    И треснул мир напополам… (с) — запись от 27 февраля 2022 года, третий день СВО.

  • Сколько стоит зубная пломба? Михалыч раскрывает тайны лечения кариеса

    Сколько стоит зубная пломба? Михалыч раскрывает тайны лечения кариеса

    Давеча в нашем ни разу не уютном Телеграм-канале и социальных сетях мы обсуждали слова Олега Олеговича Янушевича о кариесе и стоимости лечения кариеса. Но на этом не остановились и пошли дальше — в частности, наш доктор Станислав Матлаев, более известный как Михалыч, провел собственное исследование и решил поведать о своих изысканиях, попутно ответив на несколько животрепещущих вопросов.

    Впрочем, не будем спешить и расскажем о всём по порядку. 

    Почему это важно?

    Это важно хотя бы потому, что все почти стоматологические проблемы, на решение которых потом тратятся сотни тысяч рублей, начинаются с кариеса. Да, к нему приводит пофигистическое отношение к индивидуальной гигиене полости рта, зубной налет и отсутствие профилактики, но… во-первых, с гигиеной и профилактикой еще можно справиться самостоятельно, во-вторых, даже с полным ртом зубного налета человек будет считаться здоровым. А вот с кариесом — уже нет. Кариес — это болезнь, переводящая обычного человека в состояние «пациент». С момента появления кариеса, человеку требуется помощь врача.

    Кариес зубов — это самое распространенное заболевание в мире. Его распространение объясняет, почему на каждом шагу и в любой дыре вы находите стоматологические клиники и кабинеты. И почему в жизни каждого из нас есть стоматолог. От того ни разу не удивительно, что слова Янушевича о стоимости пломбы наделали столько шума и были процитированы федеральными СМИ.

    Кариес, сцуко, коварный. Наиболее коварным и опасным является т. н. «скрытый кариес», о котором мы неоднократно писали. Например здесь>> и тут>>. Живет себе человек и думает, что с зубами у него всё в порядке, но тут попался сухарь и ррраз!!!! отвалилась половина зуба.

    Диагностика кариеса, особенно скрытого, может быть проблемой даже для стоматолога. Вспомнить хотя бы нашего друга Юнуса, который на протяжение всей жизни ходил к знакомому стоматологу, а потом случайно зашел в КЛИНИКУ ИН, где ему впервые сделали КЛКТ…. В итоге, переделки-доделки «вроде, нормальных» зубов заняли целый год и потребовали шестнадцать визитов к стоматологу.

    Лечение кариеса простое, дешевое и понятное. Но лишь тогда, когда он вовремя замечен стоматологом. Пропущенный кариес развивается в пульпит и периодонтит, лечение которых сложное, долгое, очень дорогое и весьма неприятное.

     

    Хронический периодонтит и его обострение — едва ли не главная причина утраты зубов, после которой требуется имплантация и протезирование. Конечно, Михалыч умеет спасать кажущиеся безнадежными зубы, но… только в том случае, если вы успеете добежать до Михалыча. 

    К счастью, всего этого можно избежать, если:

     — ответственно относиться к индивидуальному уходу за зубами

     — 1-2 раза в год посещать стоматолога, проходить профилактическое обследование (в т. ч. рентгенодиагностику)

     — по рекомендации стоматолога 1-2 раза в год проходить через процедуру профессиональной гигиены полости рта

     — не откладывать лечение обнаруженного кариеса на потом

     — серьезно и ответственно относиться к стоматологическому лечению, выполнять рекомендации стоматолога и читать сайт КЛИНИКИ ИН.

    Это пять пунктов, благодаря которым вы никогда не узнаете на собственном опыте, что такое пульпит, периодонтит и имплантация. 

    Как правильно лечить кариес?

    Правильно — это значит вовремя. А для того, чтобы было «вовремя» — нужно обращаться к стоматологу не тогда, когда всё болит и всё совсем плохо, а регулярно, 1-2 раза в год. Даже тогда, когда ничего не беспокоит.

    Вот, что об этом пишет сам Станислав Матлаев:

    Рассмотрим одну из самых заурядных клинических ситуаций, с коими мы имеем дело каждый день.

    Имеется пациент Вадим, пятнадцати лет. Состояние гигиены посредственное, но без особого криминала. Первым делом провели процедуру профессиональной гигиены, параллельно мотивировали регулярно и правильно чистить зубы фразой: «Иначе девчонки любить не будут»

    Сделали анестезию, наложили коффердам для изоляции.

    В современной терапевтической стоматологии использование такого коффердама является обязательным условием и преследует несколько целей:

     — защита полости рта от используемых при лечении зуба препаратов, среди которых есть не слишком приятные на вкус и даже опасные для слизистой оболочки.

     — профилактика аспирации (попадания в горло) мелких инструментов, фрагментов удаляемых пломб и зубной пыли

     — самое главное — изоляция препарируемого зуба от ротовой жидкости, слюны и обитающих в полости рта микробов, в т. ч. из выдыхаемого воздуха.

    Отсутствие коффердама даже при лечении кариеса — это путь к отвалившимся пломбам и рецидивам кариозного процесса.

    Теперь внимательно смотрим на зубы:

    На зубе 36 есть явный кариес, а вот  зуб 37 выглядит совершенно здоровым — всего пара пигментированных точек. Поскольку мы знаем, как распространяется кариес, даже такие мелочи требуют нашего самого пристального внимания.

    2. Раскрыли фиссуры. Ситуация печальная, хоть и ожидаемая:

    В 36 – глубокие полости, в 37 кариес уже в дентине и далеко не поверхностный, хотя зуб первично выглядит здоровым.

    Убрали все поврежденные ткани зуба. На этом этапе нужно быть очень внимательным и аккуратным:Зубы готовы к восстановлению пломбами. Здесь стоит сделать небольшое отступление и рассказать, что из себя представляет современная пломба и как она удерживается в обработанной полости зуба. Вопреки распространенному мнению, если начисто вычищенную полость просто натолкать пломбировочный материал, то через несколько дней он просто вывалится. Потому что поверхность зуба и пломбировочный материал слишком уж разные по своим свойствам. Поэтому современные композитные пломбы, буквально, приклеивают к зубу с помощью специальных адгезивов.

    Без погружения в профессиональные подробности, адгезив встраивается в поверхность зуба, а пломбировочный материал, имея похожий с адгезивом химический состав, приклеивается уже к нему, образуя прочную связь. Адгезивы, они же бонды, бывают одно- и двухкомпонентными. Есть даже адгезивы, включающие в себя протравку для поверхности зуба, но, как заметил Михалыч — «всё-в-кучу не означает хорошо». Двухкомпонентные системы без протравки обеспечивают лучшую адгезию, а значит увеличивают срок службы пломбы.

    После удаления кариозных тканей окончательно очистили ткани зуба песком оксида алюминия, а затем нанесли протравку — гель ортофосфорной кислоты. Эти этапы создают микрошерховатую поверхность и увеличивают площадь соединения между зубом и адгезивом.

     


    После чего смыли протравку, нанесли адгезив и приступили к моделированию пломбы. Нам важно восстановить анатомию зуба, в этом деле работа стоматолога похожа на работу скульптора:

    Кстати, такой естественный вид поверхности зуба достигается использованием нескольких разных по цвету пломбировочных материалов. Некоторые доктора используют специальные краски. 

    Сняли коффердам. Осталось провести коррекцию по прикусу и отполировать пломбы.

    Обратите внимание на ярко-белый цвет зубов после лечения. На его фоне пломбы кажутся более темными и заметными. Это связано с обезвоживанием эмали и дентина во время лечения. Через некоторое время цвет зубов станет более естественным:

    Вообще, мы рекомендуем обязательно показаться стоматологу через несколько дней после установки пломбы. 

    Сколько стоит пломба и прав ли Янушевич?

    Напомним, что, выступая на на форуме, организованном Партией Пенсионеров (это важно!!!) Олег Олегович заявил, что себестоимость лечения кариеса при использовании отечественных материалов составляет немногим более 200 рублей, а с импортными («некоторые из которых стоят в два раза дороже» — цитата) — целых 560 рублей. Ежу понятно, что такому заявлению возмутились буквально все. Пациенты — потому, что никогда не видели лечение кариеса за 560 рублей, следовательно стоматологи «зажрались». Стоматологи — потому, у них никак не получается уложить себестоимость лечения кариеса в такие цифры. 

    Но мы же не можем не докопаться, верно? Вот и Стас Михалыч решил провести исследование и тем самым проверить, насколько Олег Янушевич был точным в своих утверждениях. Правда, без экстрима — он не стал проводить расчеты с самыми дешевыми из материалов, ограничившись оптимальными, способными обеспечить приемлемое качество лечения. Без акцента на импортозамещении — безусловно, есть композитные материалы российского производства, но можно ли обеспечить ими нужный нам результат лечения кариеса — большой вопрос. Иными словами, в расчете принимали участие лишь те материалы и инструменты, с которыми вполне уверенно решается вышеописанная клиническая задача.

    Кстати, по поводу импортозамещения есть отличная статья>>. Рекомендуем почитать.

    Также в расчет вошли необходимые в таких случаях коффердам, оптрагейт и т. д. Их использованию можно возразить, поскольку многие стоматологи до сих пор не используют их в своей работе. Но, если  рассуждать в таком духе, то можно отказаться от анестезии, использования бонда, пескоструйного аппарата и полировки — только вот устроит ли пациента получившийся результат лечения?

    Важно! В КЛИНИКЕ ИН мы используем другие расходные материалы и инструменты, поэтому нижеприведенное исследование не относится к нашей работе 
    и является в значительной степени усредненным.

    Условия задачи

    Кариес эмали и дентина, что-то вроде этого:


    Цель исследования — подсчитать материальные расходы на получение примерно такого результата лечения:

    В нижеприведенных расчетах не учитывается амортизация (износ) оборудования, заработная плата персонала, комиссии, налоги и сборы, которые мы оплачиваем. Между тем, это самая затратная часть нашего бюджета, о чем мы уже не один раз писали.

    Ежу понятно, что жизнь наша дешевле не становится, вокруг всё дорожает. Поэтому Михалыч сделал расчет по ценам, актуальным в момент спича Янушевича. То есть, по состоянию на май 2024 года. 

    Решение:

    Обычно расходные материалы поступают к нам упаковками, бутылками, тюбиками и т. д. Зная приблизительный стоимость упаковки и расход материала на одного пациента, мы можем рассчитать цену его порции. Например, бутылка водки стоит 1000 рублей, если сообразить на троих, то получится по 333 рубля на рыльце. Таким образом, мы включаем 333 рубля в стоимость лечения корпоратива. 

    Подготовка к лечению:

    Одноразовая шапочка для пациента — 1 шт. — 3 рубля

    Нагрудная салфетка для пациента — 6 рублей

    Перчатки — две пары, для врача и ассистента — 24 рубля

    Маска — две штуки, для врача и ассистента — 5 рублей

    Оптрагейт, ретрактор для полости рта — 250 рублей

    Слюноотсос (аспиратор для жидкости) — 3 рубля

    Пылесос (аспиратор для пыли) — 3 рубля

    Итого: 294 рубля

    Обезболивание:

    Аппликационная анестезия — 4 рубля

    Ватная палочка для аппликационной анестезии — 1 рубль

    Анестетик артикаинового ряда — минимально 1 карпула — 189 рублей

    Игла для проведения анестезии — 6 рублей

    Итого: 200 рублей

    Подготовка зуба к лечению, изоляция:

    Платок коффердама — 83 рубля

    Итого: 83 рубля

    Раскрытие кариозной полости и подготовка зуба к установке пломбы:

    Бор алмазный — 158 рублей

    Бор твердосплавный (один бор на два лечения) — 79 рублей

    Порошок Rondoflex для пескоструйного аппарата — 5 рублей

    Гель для травления эмали — 9 рублей

    Итого: 251 рубль

    Установка пломбы:

    Секционная матрица — 12 рублей

    Клинья для установки матрицы — 34 рубля

    Адгезивная система OptiBond — 90 рублей

    Композит Neo Spectra ST — 135 рублей

    Композит жидкий 3М Filtech Ultimate — 63 рубля

    Композит Bulk fill SDR — 297 рублей

    Браши аппликационные (аппликаторы) — 26 рублей

    Кисточка моделировочная — 120 рублей

    Смола моделировочная — 7 рублей

    Итого: 784 рубля.

    Финишная обработка и полировка пломбы:

    Паста полировочная — 4 рубля

    Полиры Enhance — 157 рублей

    Полиры Yota — 97 рублей

    Полиры Pogo — 6 рублей

    Диски полировочные — 88 рублей

    Щетки полировочные финишные — 50 рублей

    Копировальная (артикуляционная) бумага — 5 рублей

    Итого: 407 рублей

    Если объединить всё в одну процедуру, то

    материальные затраты на лечение кариеса без учета электроэнергии, амортизации оборудования и т. д. составят 2019 рублей.

    То есть, в 4 раза больше, чем сказал пенсионерам профессор Янушевич. 

    2019 рублей. Выводы.

    Грустные выводы. Как бы мы с Михалычем ни пытались натянуть сову на глобус уложить себестоимость лечения кариеса в озвученные Олегом Олеговичем рамки — у нас ничего не вышло. Если действовать в рамках данных Стоматологической Ассоциацией России клинических рекомендаций по лечению кариеса зубов.

    Теоретически, от них можно отступить. Опять же, рекомендации — это от слова «рекомендовать», а не «выполнять обязательно».

    Например, можно отказаться от анестезии. Действительно, обезболивание нужно не всем и не всегда. Минус 200 рублей.

    Отказ от анестезии влечет за собой отказ от изоляции зуба коффердамом, поскольку его фиксация может быть довольно неприятной. Отсутствие коффердама — это риск вдыхания как зубно пыли, так и мелких инструментов, опасность ожога десны химикалиями, не говоря уже о том, что обрабатываемая кариозная полость будет постоянно загрязняться микрофлорой, слюной и т. д. Несложно догадаться, как это повлияет на качество лечения. Зато экономия — целых 83 рубля.

    Можно сэкономить на одноразовых инструментах, использовать их многократно. Например, на борах для препарирования зуба, не говоря уже о пылесосах, слюноотсосах, ретракторах. Только вот «лысый» бор — это путь к перегреву тканей и термическому пульпиту, последующим болям, когда «болеть не должно», эндодонтическому лечению и т. д… Тем не менее, соблазн использовать «почти новый» одноразовый инструмент второй раз очень велик — как-никак, экономия 531 рубля!

    Наконец, можно не заморачиваться с пескоструйной обработкой полости, с адгезивами, с последующей обработкой и полировкой пломбы. Да, пациенту придется привыкать и терпеть — но ведь многие и терпят! Ради экономии целых 407 рублей возможны неудобства.

    Итого, включив полную жабу, можно наэкономить целых 1221 рубль! Тогда цена пломбы будет действительно близкой к цифрам Янушевича — примерно 800 рублей, но без учета упоминаемой им амортизации оборудования и инструментов. Вот только нам кажется, что такие пломбы вам не понравятся…

    «Честная стоимость лечения кариеса…»

    Пишет Шеф:

    … в [остальной] стоимости лечения кариеса — только заработная плата врача и клиники (с). 

    Это верно только в том случае, если стоматолог работает вечными самоочищающимися инструментами, и в процессе работы крутит педали электрогенератора для того, чтобы эти инструменты работали. В реальности, все используемые стоматологами инструменты имеют свой ресурс, со временем требуют замены.

    Например, наконечник, вращающий боры для препарирования зуба. Это шедевр точной механики на высокоскоростных подшипниках:

    При интенсивной работе его ресурс — всего 3-4 месяца, после чего наступает критический износ. Новый наконечник стоит от 70 до 100 тыс. рублей, а замена роторной группы (у некоторых из них) — 30-40 тыс. рублей.

    Не знаю, как в других клиниках, но на правильное лечение кариеса уходит, в среднем, около 1 часа. С подготовкой-уборкой кабинета, разговорчиками, диагностикой, контролем — 2 часа. Итого, за шестичасовую рабочую смену стоматолог может принять трех человек. 36 рабочих часов в неделю — это, условно, 12 кариесов. В месяц — 48 кариесов, а за квартал — 192 кариеса (если заниматься только им).  Делим 40 000 рублей (замена ротора) или 70 000 рублей (замена наконечника) на эту цифру, получаем диапазон 208-365 рублей амортизации только ОДНОГО наконечника. Но обычно их несколько.

    А ведь есть еще полимеризационная лампа для пломбировочного материала. Её светодиоды имеют долгий, но конечный срок службы. Рано или поздно, она не будет светить так, как должна. Её придется менять — и мы также должны включить эти расходы в себестоимость лечения кариеса.

    Стоматологическая установка. Воздушный компрессор. Аспирационная помпа. Моющие машины для инструментов. Автоклав для стерилизации. Рециркулятор. Без этого оборудования сложно представить нормальную стоматологическую клинику. Его исправность — залог качественного и, что самое главное, безопасного лечения. Это оборудование требует регулярного технического обслуживания с заменой части деталей. А кто за всё это платит? Правильно, за это платит пациент.

    Наконец, «заработная плата врача и клиники». Думаю, под «клиникой» следует понимать не столько руководство/владельцев, сколько тех, кто помогает доктору лечить пациентов: администраторов, ассистентов, сотрудников стерилизации и санитарок. И всех остальных, от бухгалтера и айтишника до дворника и дяди Васи, занимающегося мелким бытовым ремонтом. Никто из них не хочет работать «за просто так», все они хотят получать за свою работу деньги, желательно приличные. Причем, чем выше квалификация и опыт сотрудника, тем дороже стоит его труд. Думаю, вы и сами не заходите на нем экономить, ведь каким бы хорошим ни был стоматолог, рукожопый ассистент может быть опасен во время лечения, от хорошей работы администратора зависит ваше настроение и возможности везде успеть, а санитарки и стерилизация — это как раз те люди, которые обеспечивают безопасность вашего лечения. Представьте, что используемые в вашем лечении инструменты обрабатывает и стерилизует хренпоймикто за пачку Доширака. А может, он просто делает вид, что стерилизует? Вот почему клиника — это, в первую очередь, персонал, принимающий пусть незаметное, но самое активное участие в вашем лечении. Все профессии важны, все профессии важны. Лишних людей, на которых можно было бы сэкономить, в стоматологической клинике нет.

    Что же касается стоматолога, то о его заработной плате и принципах формирования стоимости труда хорошо написано здесь>>. Нет смысла повторяться.

    Заключение.

    Каким бы ни было расхождение между цифрами, нашими и Янушевича, здесь важно другое. 

    Пациенты не покупают пломбировочный материал на развес, они обращаются к врачу за медицинской помощью. И платят стоматологам не за продажу пломбы, а за лечение зуба. То есть, за медицинскую помощь, которая является самоценной и самодостаточной, т. е. её стоимость не зависит от цены расходных материалов. В этом плане стоматолог ничем не отличается от врача-эндокринолога или ревматолога, материальная стоимость работы которых ничтожна, но пациенты всё равно платят немаленькие деньги за прием. 

    Мой хороший приятель, высокопоставленный офицер Минобороны РФ, однажды сказал хорошую фразу: «Есть большая разница между тем, что политики думают, что они говорят, что делают и как на самом деле получается.» Любому высокому чиновнику от медицины рано или поздно приходится делать выбор, кто он — политик или врач. Произнося речь думать, он про медицину или про политику.

    Олег Янушевич на форуме, организованном Партией Пенсионеров — это политик. Говорящий о политике. Именно так и нужно относиться к его высказыванию про полтыщи рублей за «лечение кариеса». Медицины в его знаменитом спиче (который мы изучили в оригинале) практически не было.

    Спасибо, что дочитали до конца. С удовольствием ответим на ваши вопросы в комментариях. Не забудьте подписаться на наш Телеграм-канал, VK и Дзен.

    С уважением,

    Станислав Матлаев, более известный как Михалыч — стоматолог-терапевт КЛИНИКИ ИН.

    Станислав Васильев, более известный как Шеф — шеф КЛИНИКИ ИН.

    РЕКОМЕНДУЕМ ПОЧИТАТЬ:

    Стоимость лечения в КЛИНИКЕ ИН

    Доктор или барыга — актуальные вопросы взаимодействия стоматологов и пациентов

    Не дай натянуть себя на конус!

  • Стоит ли учиться на стоматолога? Подрастающему поколению посвящается.

    Стоит ли учиться на стоматолога? Подрастающему поколению посвящается.

    Здравствуй, мой юный друг! Давеча ты сдал ЕГЭ, отгулял последний последний звонок и выпускной, впервые попробовал крепкий алкоголь и возможно даже в первый раз чпокнулся. Очень надеюсь, что твой первый чпок был по большой любви и с лицом противоположного пола. В общем, за последние несколько месяцев в твоей жизни произошла масса событий, который самым непосредственным образом повлияют на твою дальнейшую судьбу. О ней, о твоей судьбе, призвании и месте в обществе, я и хочу с тобой поговорить.

    Обычно я пишу для взрослых дядь и теть, но сегодня ради тебя я сделаю исключение. Возможно то, что ты прочтешь далее, позволит тебе избежать ошибок, о которых ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

    Ремарка для родителей: Вспомните себя в подростковом возрасте. Вы думаете, ваши дети не знают, что такое "чпокнуться"? Вы уверены, что обсценная лексика - это не про ваших детей? И что вредные привычки обошли их стороной? Успокойтесь и смиритесь. Вы просто плохо знаете своих детей. Однако, если ваше чадо, взращенное в стерильных условиях, в свои семнадцать продолжает играть на детской площадке под присмотром строгой бабушки - настоятельно рекомендую прочитать эту статью и перестать портить вашему ребенку будущее.

    Итак, у тебя, как и у многих твоих сверстников после окончания школы, возник вопрос — что дальше? Смею тебя заверить, что пока ты весело проводишь время, отмечая  70 баллов ЕГЭ  и первый чпок, твоя мама допивает годовой запас валерьянки из ближайшей аптеки, а папа — бутылку элитного виски из своего бара. Вместе они уже год, как откладывают деньги на то, чтобы тебя, непутевого, пристроить в хороший институт. Ради оплаты твоего высшего образования, из-за взяток и подарков, твоя семья проведет отпуск на даче в компании колорадских жуков, а не полетит, как обычно, в Турцию или Сочи. Возможно, твой папа отказался от покупки новой китайской (а какие сейчас еще есть?) ласточки, а мама — от норковой шубы и сережек с бриллиантами. У твоей сестренки/братишки не будет нового айфона. Отнесись к их жертвам с должным уважением.

    Первое и самое главное…

    Вообще, кем ты видишь себя через 10-15 лет? Закрой глаза и помечтай. Представь себя в военной форме, рабочей спецовке, медицинском халате, деловом костюме, скафандре космонавта… Получается? Отлично! Дальше, не смотря ни на что, двигайся только в этом направлении. Запомни, что

    твои родители и друзья могут ошибаться в выборе твоего будущего. А ты — нет. Что бы ты ни выбрал — это будет правильный выбор. 

    Честно говоря, не знаю ни одного ребенка, который с детства хотел бы стать стоматологом. Если бы кто-то из моих детей сказал:

    — Пап, я хочу быть стоматологом!

    я бы всерьез задумался, а не сводить ли ребенка к психологу. В этой профессии нет абсолютно ничего, что может привлекать психически здорового человека: целый день сидеть в позе Zю, ковыряться в чьих-то зубах… В профессии стоматолога нет ничего героического и романтического. Люди боятся стоматологов. Нормальные врачи, твои будущие коллеги, стоматологов презирают — и здесь я должен заметить, что мы заслужили такое отношение. Стоит тебе сказать, что ты стоматолог , как в любой компании все разговоры сведутся к зубам, имплантатам и брекетам. Знакомиться с девушками/парнями сложно, если только они сами не стоматологи. Истории о том, что стоматологи прям дофига зарабатывают — звездежь и провокация. Впрочем, если в профессии тебя интересуют только деньги — есть масса способов заработать дофига без всякого высшего образования. Я бы перечислил эти способы, но тогда Роскомпозор заблокирует наш сайт за пропаганду сам знаешь чего.

    Скажи, оно тебе надо? Если надо — читай дальше.

    Абзац про суть высшего образования.

    Сейчас ты слышишь со всех сторон: «Твоя цель — поступить в институт и получить высшее образование…», «ты должен, обязан поступить…» или «все нормальные люди имеют высшее образование…» и прочую бабуйню, которая, по идее, должна привести тебя в институт. Честно говоря, так себе мотивация.

    Во-первых, я знаю дофига нормальных и счастливых людей, не имеющих высшего образования. Или получивших его гораздо позже, чем их сверстники. Многие из этих людей отлично состоялись в жизни, чего нельзя сказать о тех, кто поступал «как все нормальные люди».

    Во-вторых, много ли радости ты принесешь своим родителям, если на четвертом курсе поймешь, что медицина — это не твоё, и бросишь университет? Если после насильно впихнутого в тебя медицинского образования, жертв, трудов, договоренностей и взяток, ты пойдешь работать не по специальности? Чот мне кажется, что нифига это не правильно и не справедливо, как по отношению к твоим близким, так и к тем ребятам, которые не поступили только из-за того, что мажор с поисках смысла жизни занял их место.

    В-третьих, и это самое главное, высшее образование — нифига не цель. Как-то мелковато оно для того, чтобы быть целью. Не успеешь оглянуться — шесть лет позади, вот ординатура, магистратура… а что дальше? Это вопрос, на который нужно ответить до поступления в институт.

    На мой взгляд, высшее образование — это всего лишь средство достижения цели. Твоя цель — найти себя в жизни, стать полезным для общества человеком. Достичь этой цели можно разными путями, и высшее образование — отнюдь не единственный путь. Тем более, если речь идет о высшем медицинском образовании.

    Снова представь себя через 10-15 лет. Кем ты себя видишь? Представляешь ли ты себя сидящим за стоматологической установкой с щипцами и элеватором наперевес, отважно ковыряющим кариес зуба мудрости перед тем, как эта самая бабуля напишет на тебя жалобу главному врачу?

    Если да, то читай дальше.

    Почему стоматология?

    Почему в мире, где есть огромное количество других профессий, — крутых, героических, денежных, творческих и т. д., — ты выбрал именно стоматологию?

    «Мама-папа стоматологи, других вариантов нет» — ответ категорически неправильный. Хуже может быть только «мама-папа работают в мединституте». Хрен знает мотивы твоих родителей (как ты уже понял, я не хочу, чтобы мои дети были стоматологами), возможно они видят в тебе продолжателя династии, преемника, будущего владельца их клиники и т. д. — но это ИХ МОТИВЫ. Не твои. Их мотивы, их хотелки. А твои мотивы каковы? Не разочаровать предков? Да ты в любом случае будешь их разочаровывать. Каких бы высот ты не достиг в последующем — ты всегда будешь оставаться ИХ ребенком, а значит должен слушать и принимать ИХ советы, наставления, рекомендации.

    Кроме того, вне зависимости от твоих личных заслуг, ты навсегда будешь «блатным мажором» в самой негативной коннотации. Все твои достижения и успехи будут выглядеть как «мама-папа помогли», с соответствующим отношением со стороны окружающих. Как говорит мой бро, Профессор Ferkel Von Pfennig, «блатные» бывают двух типов: первые рвут жопу и стараются изо всех сил для того, чтобы не подвести тех, кто за них вписался, вторые, наоборот, считают, что им можно всё, поскольку «предки договорятся». Не знаю, к какому типу относишься ты, но со стороны окружающих, ты всегда будешь выглядеть как «мамкин сынок/папина доча». Поверь моему опыту, с этим очень сложно жить.

    «В семье должен быть стоматолог…» — с такими словами твой родной аул скидывается на высшее образование для любимого отпрыска. Теперь представь настроения в ауле, когда выяснится, что ты врачом так и не стал, потому что не захотел.

    «Друг пошел в медицинский, я с ним за компанию…» — если друг оказался вдруг… вовсе не друг,  то не будешь ли ты жалеть, что пожертвовал мечтой стать моряком ради этого придурка? А твой друг, если он действительно тебе друг — согласился бы пойти в моряки и забить на мечту стать врачом? Я ни в коем случае не пытаюсь разочаровать тебя в дружбе, но за твою жизнь и карьеру твой друг отвечать не может и не должен. В конце концов, если у вас такая дружба — почему он не может принять твою мечту? Я стоматолог — и, как ни странно, среди моих друзей почти нет стоматологов. Зато есть моряки. И даже несостоявшиеся моряки.

    «Стоматолог — это много денег» — хрен знает, кто вообще это придумал. Хрень же очевидная. Хотя, в стоматологических клиниках ты видишь ухоженных ортодонтов с наманикюренными ногтями, с завистью смотришь на ортопедов, обвешанных золотыми цепями, разговариваешь с хирургами-имплантологами, небрежно поглядывающими на свои Ролексы… А как зайдешь в инсту Бабурия, так возникает ощущение, что стоматолог — это что-то среднее между Рокфеллером и Ольгой Бузовой. Ты всерьез начинаешь верить, что стоматологи зарабатывают прям просто и прям дофига.

    Так вот, я тебя разочарую. 98.8% стоматологов живут более, чем скромно. Если не брать вышеупомянутых мажоров, на обучение которых скинулся весь их родной аул, то первые 5-10 лет в профессии — это просто жесть. Даже не жесть, а ЖОПА. Устроиться в нормальную клинику по специальности сразу после института практически не реально, везде требуется хоть какой-то опыт, а в особо отмороженных случаях — «пациентская база». Которых у вчерашнего студента-медика, ежу понятно, нет. За те 5-10 лет, пока ты будешь  обрастать опытом и пациентами, твои друзья-одноклассники купят себе по квартире-машине и обзаведутся семьями, а ты будешь хавать Доширак и откладывать по копейке на курс Иштвана Урбана в надежде, что это даст какой-то толчок твоей карьере (спойлер — нифига не даст).

    Да и вообще, если если ты идешь в медицину из-за денег — остановись и выбери другую профессию. Медицина — она вообще не про деньги. Врач, думающий только о деньгах, пусть даже стоматолог — это очень плохой врач, если не сказать хуже.

    «Профессия врача — это героизм и романтика» — возможно так оно и есть, но не в стоматологии. Да, моё поколение сделало всё, чтобы превратить стоматологию в «сферу оказания услуг», а пациентов в «клиентов». Нет ничего героического в следовании клиническим рекомендациям, выписывании финансовых планов и оформлении медицинской документации. Нет никакой романтики в лечении кариеса, наклейке брекетов или удалении восьмерок — особенно потом, когда тебя дрючат пациенты и коллеги за возникшие осложнения. В современной  стоматологии (и медицине вообще) нет места героизму. Более того, если бы у знал, что у меня в клинике завелся стоматолог-герой, то выгнал бы его в тот же день ссаными тряпками.

    Еще в качестве повода для поступления можно привести доктора Хауса, сериалы «Клиника», «Склифосовский» или даже героя Владимира Этуша из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию», но ты уже большой для того, чтобы понимать разницу между  кино и реальной жизнью. Ты же не собираешься быть Человеком-Пауком только потому, что он круто показан в Марвелах?

    Так почему ты идешь учиться на стоматолога? Если ты не нашел своего ответа из представленных выше вариантов, читай далее.

    Про выбор медицинского университета

    Существует распространенное мнение о том, что престижный вуз дает больше знаний, а потому гарантирует престижное трудоустройство и хорошую карьеру. Хренушки! В престижных вузах медицинское образование подменяется пафосным надуванием щек, а врачебные навыки — умением гнуть пальцы. Закритическое количество мажоров в Ылитных вузах резко снижает качество образовательного процесса, от того даже дисциплинированному и целеустремленному студенту там будет очень непросто учиться.

    Есть еще один момент, о котором мало, кто говорит. Как показала жизнь, заМКАДные и заЦКАДные вузы значительно ближе к нормальной врачебной практике и людям: за счет этого к концу учебы ты действительно будешь владеть всеми навыками, необходимыми для профессиональной деятельности.

    Вот тебе пример из жизни: мой приятель проходил практику по хирургической стоматологии в Запиздрищенской районной ЦРБ, в то время как все остальные предпочли остаться в столице. Мой приятель все две недели практики простоял но нормальном хирургическом приеме: удалял зубы, делал перевязки, пару раз шинировал переломы челюсти... в то время как столичные эти две недели крутили марлевые тампоны и писали медкарты.

    Иными словами, провинциальном вузе, где все еще помнят про клятву Гиппотраха, где не забыли, что медицина — это не про деньги и ни разу не сфера услуг, где менее требовательные пациенты не шарахаются от вида студента, а к человеку в белом халате осталось хоть какое-то уважение — вот там у тебя гораздо больше шансов стать нормальным врачом. И наоборот, в том же МГМСУ (главный стоматологический вуз страны, еси чо) ты можешь отучиться пять лет, плюс пару лет ординатуры — и за это время ни разу не провести операцию удаления зуба, в то время как твой сверстник из Тверской медицинской академии будет драть восьмерки и вскрывать одонтогенные абсцессы уже на производственной практике четвертого курса. Но есть и плюс — в МГМСУ ты научишься правильно писать медицинские дневники, вести инсту и катать марлевые тампончики. Правда мне, твоему потенциальному работодателю, с такими навыками ты нахрен не нужен.

    Поэтому даже здесь, в Москве, мы предпочитаем нанимать докторов из провинции, прекрасно понимая, что выпускники столичных медвузов (МГМСУ особенно) в качестве образования серьезно уступают всем остальным.

    Ну что, ты еще мечтаешь о студенческой жизни в столице и видишь себя гуляющим на Патриках или бухающим на Рубинштейна? Если нет, то читай дальше.

    Про жизнь студента-медика.

    Пожалуй, это самое важное и интересное. На этом месте ломается шаблон всех вчерашних школьников, потому после первых двух сессий твой поток становится меньше на треть.

    В отличие от школы, где все твои учителя тратили силы, нервы и время, чтобы дотянуть тебя до ЕГЭ и, наконец, вытолкнуть из школы во взрослую жизнь, в медицинском институте, как и в любом другом, на тебя будет всем пофиг. Никто не будет тебя заставлять учиться, ходить на лекции, семинары и практические занятия. Никто не будет напоминать про подготовку, завтрашний зачет, коллоквиум или лабораторную работу. Никто не будет запихивать в тебя знания насильно, искать тебе нужные книги, материалы для рефератов, темы для курсовых. Всем на тебя наплевать. Не пришел, не нашел, не сдал, прогулял — это твои проблемы. И почему-то мне кажется, что ты пока не в том возрасте, чтобы решать их самостоятельно.

    Запомни:

    У института нет цели сделать из тебя врача. Это должно быть только твоей целью.

    Поэтому с первого дня в институте делай всё, чтобы достичь этой цели. Студенческое время как раз для этого предназначено. Это время учебы, а не пьянок-гулянок-беспорядочных половых связей. Потрать его с умом, потому что после института твоё время будет слишком дорого стоить, чтобы тратить его на всякую фигню. Спорт, общественная деятельность, художественная самодеятельность — всё это прекрасно, но не в ущерб твоему образованию.

    Ты столкнешься с вопиющей несправедливостью. Кто-то из твоих однокурсников без обязательного посещения всех лекций, семинаров и практикумов будет получать зачеты автоматом и сдавать экзамены на пятерки только лишь по факту рождения с золотой ложкой в жопе. Из твоей задницы ничего золотого не торчит,  поэтому не нужно брать с них пример. Забей на них. Просто учись.

    Тебе будут постоянно рассказывать про то, что можно облегчить свою жизнь взятками нужным людям. На всякий случай напомню, что за взятку преподавателю тебя могут перевести в совершенно другой «институт», где ты получишь не диплом, а справку о судимости. Истории о том, что некоторые предметы нереально сдать без подарка преподавателю — это вранье. Если правильно подготовиться — можно сдать любой экзамен и любой зачет. Никогда не давай взяток. Просто учись.

    В университете нет «ненужных» для врача предметов. Даже такая хрень как история медицины, философия, культурология, психология и социология крайне важны, если ты хочешь стать нормальным стоматологом. Нужно быть полным долбонавтом, чтобы говорить: «Я собираюсь быть хирургом, поэтому эта ваша эпидемиология мне нахрен не сдалась…». Поверь мне, хирургу с 20-летним стажем — эпидемиологии в моей работе намного больше, чем ты можешь себе представить. Но еще больше в ней философии, психологии, педагогики. Никогда не забивай на учебные дисциплины, не дели их на «нужные» и «ненужные». Просто учись.

    Не придумывай себе врачебную специальность на первом курсе. И на втором тоже. Так ты избежишь соблазна «подгонять» свою учебу под нужную профессию. К четвертому-пятому курсам ты будешь знать несоизмеримо больше, попробуешь разные врачебные специальности — и наверняка сделаешь верный выбор. А пока просто учись.

    Университетской программы чрезвычайно мало для того, чтобы стать хотя бы нормальным доктором. Поэтому с первого курса у тебя будет необходимость получать дополнительные знания путем чтения дополнительной литературы. Только не забегай вперед — пока учишь биохимию, ищи и читай хорошие книги по биохимии. Когда получишь некоторое представление о хирургии, вот тогда стоит дополнительно изучать хирургию. Всему свое время. Пока же просто учись.

    Для дополнительного сверхпрограммного образования хорошо подходят студенческие научные общества (СНО). Они не являются обязательными и представляют из себя кружки по интересам, где обитают такие же замороченные на предмете студенты, каким, я надеюсь, будешь ты. Участие в работе СНО — это способ узнать больше, копнуть глубже и научиться видеть шире стандартной образовательной программы. Чем ближе ты будешь к диплому — тем ближе должны быть твои СНО к твоей будущей профессии. Поэтому на первом курсе не трать время на СНО по пародонтологии, ты всё равно там ничего не поймешь. Лучше сходи на кружки по анатомии, физиологии (мое любимое СНО, кстати), биохимии. От них будет намного больше пользы.

    Самая большая беда всех медицинских вузов нашей страны — это отсутствие практики. Причем, чем более Ылитным считается медвуз, тем меньше в нем работы с пациентами. Несмотря на то, что формальных юридических запретов на допуск студентов к лечебной работе нет, многие вузы и клинические ЛПУ самостоятельно вводят ограничения со обоснованием «ка бы чо не вышло». В итоге, через шесть лет учебы мы получаем писаря медицинских карточек, катателя марлевых тампонов и замешивателя оттискных масс, но не врача-специалиста, которого можно допустить к лечению живых людей. Среди вчерашних выпускников медвузов с дипломами я встречал персонажей, не умеющих проводить проводниковую анестезию, не говоря уже о более сложных стоматологических манипуляциях. На мой взгляд, когда стоматолог-хирург проводит первое удаление зуба только после получения диплома — это какая-то дичь.

    Исходя из вышесказанного твоя задача — выгрызать возможности для практики и лечебной работы всеми возможными способами. Раньше с этим не было никаких проблем — в свое время я просто пришел в больницу, представился и сказал, что хочу быть хирургом, через 40 минут уже ассистировал на операциях в… проктологии. Думаю, что и сейчас с этим нет никаких сложностей — старшие товарищи, особенно те, кто помудрее, с радостью возьмут тебя в помощники. Особенно в провинции, где рабочих рук и светлых голов всегда не хватает. Менторство — это лучший способ получения практических навыков в медицине и не только.

    С этой точки зрения обилие частных стоматологических клиник — это большой плюс, поскольку в некоторые из них с удовольствием берут студентов на ассистентские и медсестринские должности. Но я должен тебя предупредить — у нас, твоих работодателей, нет задачи тебя учить или дать тебе какие-то практические навыки. Мы ждем от тебя грамотного и ответственного выполнения своих рабочих обязанностей. А учиться ты можешь в свободное от работы время. Мы не против.

    Кстати, есть нюанс. У твоих коллег, преподавателей и докторов, к которым ты будешь проситься на практику, есть одно неприятное для тебя свойство. Они, как все обычные люди, встречают по одежке.  Пока все вокруг не познакомились с твоими сверхспособностями, уникальным умом и светлой головой, ты должен выглядеть как врач. Как ВРАЧ, а не как мясник с рынка, не как гопник, укравший мамин банный халат и не как проститутка, любительница ролевых игр в похотливую медсестру. Во время производственной практики, на клинических базах, да и просто во время учебных обходов люди от тебя шарахаются лишь потому, что ты выглядишь как чмо, в мятом рваном халате, провонявшем сигаретным дымом. Или как женщина с низкой социальной ответственностью, когда из-под халата видны трусы. Не будет у тебя никакой практики и никаких практических навыков, если ты не научишься выглядеть, как положено человеку с медицинским образованием.

    Наконец, твой диплом. Каким бы он ни был, красным или синим — это всего лишь приятный бонус, в честь получения тобой огромного объема медицинских знаний и практических навыков. Но не более.

    Лично мне наплевать на твой диплом. Мне наплевать на то, какой медвуз ты закончил. Мне наплевать на все твои сертификаты и почетные грамоты. Мне достаточно будет десяти вопросов на собеседовании, чтобы узнать, чем ты занимался в медвузе, как ты учился и действительно ли профессия врача является твоим признанием. И почему-то мне кажется, что в этот момент ты сильно пожалеешь, что прогуливал физиологию, гистологию, факультетскую хирургию и внутренние болезни… но будет поздно.

    Есть ли жизнь после медицинского вуза?

    Начну с того, что клиническая ординатура, куда тебя активно зазывают институтские кафедры, не является необходимой для стоматологической практики. Для большинства из них клинический ординатор — это дармовая рабочая сила «принеси-подай-пошелвон», которая еще приносит немаленькие деньги. Для тебя же есть Приказ 707н Минздрава РФ от 08.10.2015 (в ред. Приказов Минздрава РФ от 15.06.2017 N 328н, от 04.09.2020 N 940н), согласно которому клиническая ординатура не является обязательной для работы врачом-стоматологом. Да и в конце концов, диплом об окончании клинической ординатуры — это такая же бумажка, как и диплом твоего вуза, всем на него наплевать. В трудоустройстве он тебе точно не поможет.

    Конечно, если из твоей задницы торчит пресловутая золотая ложка, а у мамы-папы уже есть собственная клиника, то ты очень быстро найдешь работу. Возможно, даже в хорошем месте и с хорошей зарплатой. В этом случае то, что ты в хорошем месте и за хорошие деньги наделаешь — это уже проблемы твоих мам-пап, а также тех, кто за тебя вписался. Очень рассчитываю, что ты, в классификации Профессора Ferkel Von Pfennig относишься к «хорошим» мажорам, а потому сделаешь всё, чтобы никого не подвести и не подставить.

    У нынешнего поколения врачей-стоматологов есть один существенный недостаток — они хотят «всё и сразу». Юношеский максимализм и непомерные амбиции не позволяют им начать с малого — не имея за спиной хоть какого-то врачебного опыта, они лезут в сложные материи со вполне предсказуемым результатом. Как, ну как можно, не освоив в полной мере технику удаления зубов, лезть в имплантологию? Как можно, не имея ни должного опыта в имплантации, лезть в остеопластику? Наконец, верх долбанутости — как можно требовать зарплату в 200 тыщ только за то, что ты закончил Ылитный МГМСУ, а значит «сильно потратился на свое образование»?

    Открою тебе секретный секрет. Все самые крутые врачи начинали практиковать в государственных клиниках. Все самые крутые врачи начинали свою карьеру, работая по найму и очень часто — за очень смешную зарплату. Не отрицая вопроса выживания, первые несколько лет работы врачом — это, по сути, продолжение твоего медицинского образования, когда о стоит думать об обретении опыта, но никак не о заработке. Если ты всё сделаешь правильно, то через какое-то время хороший заработок придет сам собой.

    Поэтому не парься, если тебе не удается устроиться в крутую стоматологическую клинику, вроде нашей. Начни с государственной стоматологической поликлиники, районной или городской — лучшего места для получения первичного опыта по специальности не найти. Да, будет непросто. Да, будешь есть Доширак и завидовать новым айфонам-машинам-квартирам своих одноклассников. Я ведь предупреждал тебя об этом в самом начале, и ты знал, на что подписываешься.

    Заключение.

    Напоследок, мой юный друг, я напомню тебе известную поговорку:

    Aliis inserviendo consumor

    что в переводе с латинского означает, что ты всю жизнь будешь страдать и умрешь молодым «светя другим сгораю сам». Это девиз всех нормальных врачей.

    Медицина, пусть даже стоматология — она ведь не про деньги. Пациенты — это не «клиенты», а оплата стоматологического лечения — не повод превращаться в продавца виниров и имплантатов. Вообще, здравоохранение — это самый сложная и отчасти паршивая сфера для зарабатывания денег, поскольку это деньги на боли и страданиях людей. Причем, весьма небольшие деньги. Да, есть другая поговорка о том, что «хорошего врача народ прокормит», но… для начала нужно стать хорошим врачом, верно?

    Собственно, для чего я потратил на тебя три часа своего драгоценного времени и написал эту простыню?

    Во-первых, если ты идешь в медицину (и стоматологию) только потому, что так сказали мама-папа — медвуз не для тебя.

    Во-вторых, если ты идешь в медицину (и стоматологию) только потому, что у тебя нет выбора — медвуз не для тебя.

    В-третьих, если ты идешь в медицину с мыслью о том, что всегда найдешь себе работу и будешь хорошо зарабатывать — медвуз не для тебя.

    В-четвертых, если ты не готов к жизненным трудностям, несправедливости, сложностям, не умеешь жить на три копейки и не любишь Доширак — медвуз не для тебя.

    В-пятых, если ты не любишь людей и не готов посвятить им всю свою жизнь — медвуз не для тебя.

    В-шестых, если ты не готов брать на себя ответственность за жизнь и здоровье других людей или хотя бы отвечать за собственные поступки — медвуз не для тебя.

    Однако, если ты осилил этот текст, возможно даже нашел в нем несколько орфографических и пунктуационных ошибок, если ты в свои семнадцать готов отвечать за свои поступки, если со всей ответственностью понимаешь, какой сложный путь тебе предстоит и обещаешь пройти его достойно —

    добро пожаловать в медицину, мой юный друг!

    Возможно, мы очень скоро с тобой встретимся.

    Спасибо, что дочитал до конца. Всегда готов помочь тебе во всем разобраться. Будут вопросы — пиши в комменты прямо  под этой статьей.

    Нецензурное и более откровенное обсуждение этой и других стоматологических тем — в нашем Телеграм-канале (18+).

    Еще почитай про хирургию и наставников. Краткую историю о том, как я стал хирургом. Думаю, тебе будет интересно.

    С уважением, Станислав Васильев, шеф Уютной КЛИНИКИ ИН.

     

  • Цены вырастут? С чего вдруг? Шеф рассказал.

    Цены вырастут? С чего вдруг? Шеф рассказал.

    Если ты внимательно следишь за нашим сайтом, то не мог не заметить его временное отсутствие в интернет-пространстве и некоторые изменения после его включения. Дело в том, что несколько недель назад нам серьезно прилетело из одной слегка дружественной страны за отказ осуждать, из-за чего навернулся движок, в ходе ремонта которого мы выяснили, что компания, сочинившая этот движок, простите за каламбур, двинула кони уж несколько лет назад, а потому отказалась нас поддержать. Пришлось сочинять новый, заодно немного его переработать. Естественно, с учетом твоих пожеланий. Наш доблестный сайт, кладезь уникальнейшей информации и оригинального, столь любимого дебилокопирайтерами контента, всё еще находится в ремонте, и я должен честно тебя предупредить, что не все основные страницы работают. Но я этим занимаюсь. Честно. И выбрал эту публикацию в качестве тестовой, после ремонта.

    Итак, прямо сегодня на известном ресурсе вышла вот такая статья:

    Почитайте, кому интересно. Тема занятная.

    Будучи Шефом уютной Клиники ИН, я не мог её не откомментировать.

    Для начала, почитай то, что я уже писал по этому поводу:

    Что будет дальше с российской стоматологией и можем ли мы всерьез отказаться от импорта? — я написал её в конце апреля 2022 года, как раз в тот момент, когда на нашу страну посыпались первые санкции.

    И треснул мир напополам! (с) — а это было написано через день после начала СВО. Когда началась паника не только среди наших пациентом, но даже среди врачей. Хотя мы тут себя считаем стрессоустойчивыми пофигистами.

    Что будет дальше? — это когда во время и после пандемии COVID-19 (што это ваще?) резко взлетели цены на всё. Особенно на маски и перчатки.

    Доктор или барыга?  — статья, которая объясняет ценообразование в стоматологии. Я написал её аж в 2018 году — и она нифига не потеряла актуальности

    Да там вообще можно прогуляться по рубрике «Шеф сказал», но другое не всегда относится к обсуждаемой теме.

    *  *  *

    Итак. Про тридцать процентов.

    Для начала, я решил посмотреть на автора статьи и оценить, в теме ли он вообще:

    О чем вообще пишет уважаемый Максим?  За сегодняшний день Максим написал 22 статьи, в том числе и эту. В среднем, 15 минут на статью. Основная тема — явно не стоматология и не медицинский бизнес. То есть, Макс просто перепостил и сделал «новость» из мутного сообщения на мутном телеграм-канале.

    «Хер с ним, с перикоронитом. Подождет,» — сказал я себе и заглянул в этот самый телеграм-канал. У которого, кстати, больше двух миллионов подписчиков. Перелистав +100500 разнообразной хуеты, я нашел «новость», которую ловко перепечатал Максим. В принципе, то же самое. Максим прекрасно владеет функциями Copy/Paste и определенно заслуживает звание одного из лучших журналистов «райтеров» нашей страны.

    С твоего великодушного разрешения, я пройдусь прямо по цитатам. Не вижу смысла цитировать Максима, обращусь сразу к первоисточнику.

    «Цены на стоматологические услуги взлетят минимум на 30% уже к Новому Году…»

    Вопрос первый: — а почему не к первому ноября? Или не к следующему понедельнику? Что изменится за это время? Или, блин, у телеграм-канала есть какой-то инсайд по этому поводу?

    Вопрос второй: — а с какого хера они должны измениться?

    Впрочем, на второй вопрос йопытные журнализды сразу дают ответ:

    «Виновники давно известны — курс, санкции и логистика…»

    Блять, а до этого с курсом, санкциями и логистикой всё было заебись? И на цены они, конечно же, не влияли? Но вот к Новому Году произойдёт что-то такое, что изменит цены…

    «….но есть еще парочка подводных камней…»

    АААААААА!!!! Вот оно, в чем дело! К Новому Году добавится парочка подводных камней!

    «… которые внезапно всплыли на поверхность нашей эмали.»

    Уж не знаю, какие подводные камни всплывают на поверхности эмали тех, кто писал эту хуету. У нормальных людей если и бывают камни, то зубные, и они не всплывают, а появляются из-за минерализации мягкого зубного налета у тех, кто плохо чистит зубы и пропускает визиты к стоматологу.

    Ну, да хер с ним. Смишная метафора, видимо понравившаяся редакторам. Всплывающие на поверхности эмали подводные камни. Ага.

    Идем дальше:

    «Со слов стоматологов и поставщиков — основную часть материалов на рынке занимали иностранные компании…»

    Пунктуация и знаки препинания — не сильная сторона авторов. Как шеф немаленькой такой, но очень уютной Клиники ИН не могу не спросить:

    — с чего они решили, что основную часть материалов на рынке занимали иностранные компании? Доля импортных материалов и комплектующих на момент написания этой статьи была не такой уж высокой, и сейчас она снизилась еще больше:

    Картинка взята из этой статьи — а в ней — еще больше информации.

    «Например — 3М»…

    Мы вертели 3М на хую. Причем, все. И не только в стоматологии.

    «… Они производили и завозили всё от анестезии, пломб и композитов, до полировочных дисков и резинок. После их ухода рынок изрядно напрягся…»

    На самом деле, напряглась сама компания 3М, по собственной воле потеряв чуть ли не главный из своих медицинских рынков.

    С каждым новым пакетом санкций против нас им планомерно приходит пизда — и это хорошо видно на графике, взятом вот отсюда>>

    К счастью, в компании 3М работают недураки, и поэтому они оставили за собой множество лазеек для обхода санкций. Поэтому вот вам фото прямо из нашей клиники. Продукты 3М, с нормальными сроками годности, т. е. поставленные нам не более месяца назад:

    Да, блин, цены изменились. Но не столько, чтобы это повлияло на стоимость конечных медицинских услуг. Почему? Потому что про ценообразование написано вот в этой статье>>

    «…. Потому что качество некоторых аналогов было ниже, чем оригинальные расходники…»

    Да, блять, кто вам такое сказал? Вместе с 3М существует еще десятка два компаний, производящих аналогичные товары, ничуть не уступающие по качеству. А часто — даже лучше и дешевле. Я бы мог вам про них рассказать — и обязательно сделаю это в одной из следующих статей. В общем, для нас, нормальных и адекватных стоматологов, продукция 3М — это всего лишь вопрос выбора, но никак не безальтернативный вариант.

    «… В магазинах практически не осталось запасов, а цены на то, что есть, выросли…»

    Интересно, журналюги искали продукты 3М в «Пятерочке» или «ВкусВилле»? Ну там, кроме их знаменитого скотча, вообще ничего не найдешь. И по аналогии, разве у скотча нет альтернативы?

    «… Плюсом — не осталось анестезии без адреналина, которую предлагают беременным и людям с аллергией…».

    Для начала, стоит разобраться, для чего вообще в анестетик добавляют адреналин. Потому что если разобраться, то пациенту с аллергией на анестетик наплевать, есть в нем адреналин или нет. И с ним, и без него будет плохо.  А беременным… — кто вообще сморозил такую хуйню, что беременным анестетик с адреналином  противопоказан? Тупой и рукожопый врач — да, противопоказан. Но к любому из анестетиков, с адреналином он или без, есть инструкция, в которой указано, что «беременным пациентам использовать с особой осторожностью….» Опять же, не из-за адреналина.

    «… Из доступных обезболивающих остались только испанская и отечественная…»

    Пошел смотреть по клинике «испанскую анестезию».  Вот что нашел:

    Убистезин с эпинефрином. Продукт компании 3М, которая, вроде как «ушла из России».

    Ультракаин (Д-С и Д-С форте) — с разным содержанием адреналина, есть еще без адреналина вообще (Ультракаин Д), но он лежит на складе, поскольку мы им почти не пользуемся. Производство Новокол Формасьютикал, Канада. Испанский стыд, в общем.

    Это всё новые поставки. Да, они стали дороже. Но не на столько, чтобы как-то увеличить стоимость анестезии как услуги. Вообще, про анестезию почитайте здесь>>

    Есть наши российские анестетики в современном форм-факторе (карпулах).

    Если кто-то из вас, журнашлюх или, блять, западопоклонников, докажет мне, что они имеют «более низкую эффективность в сравнении с импортными» — я не просто обещаю написать опровержение, но и удалю себе центральный резец. С этой самой российской анестезией. Если нет — вы все пидарасы в плохом смысле этого слова.

    «… первая замораживает лучше, но взлетела в цене за последний год в два раза…»

    Простите, что «замораживает лучше»? Ваш мозг? Ну да, заморозила бы. Если бы мозг был. Эффективность обезболивающего препарата с одним и тем же действующим веществом (а всё, что я вам показал — это одно и то же действующее вещество, артикаин) определяется множеством факторов. Умением врача делать анестезию — в первую очередь.

    НЕ БЫВАЕТ ПАЦИЕНТОВ, НА КОТОРЫХ НЕ ДЕЙСТВУЕТ МЕСТНАЯ АНЕСТЕЗИЯ. БЫВАЮТ ВРАЧИ, КОТОРЫЕ НЕ УМЕЮТ ЕЕ ДЕЛАТЬ.

    Отсюда, кстати>>

    «… Со слов нашего источника, американская компания Dentsply, которая поставляла самые ходовые резинки для полировки пломб, запретила продавать товар со складов…»

    Во-первых, нужно озвучить имя вашего источника. Чтобы ему дали пизды в самой компании Dentsply Sirona, а потом выгнали ссаными тряпками. Во-вторых, резинок для полировки пломб хоть жопой жуй, и лучшими в мире давно считаются наши абразивы. Они экспортируются по всему миру и везде заслужили признание. Об этом написано тут>>

    Поэтому резинки Dentsply мы вертели на том же самом хую, на котором еще осталось место от 3М.

    «Также подорожают импланты…»

    Блять. Меня несколько раз отпиздили моей же книгой за то, что я местами писал «имплант» вместо «имплантат». Но мне простительно, я всего лишь доктор. Во втором томе — исключительно «имплантаты».

    «Швейцарский премиум-класс взлетит на 30%, корейские бюджетные варианты на 10-15%».

    Ох. Во-первых, что такое «премиум-класс» и чем он отличается от «бюджетного»? Я спрашивал пациентов. Я спрашивал докторов. Я спрашивал производителей имплантатов. Никто, абсолютно никто не может назвать принципиальной разницы в имплантатах «премиум» и «бюджет».

    «Цены, как понимаете, будут зависеть от клиники…»

    Цены вообще всегда зависят от клиники. Мы же не имплантаты продаем. И не резинки с анестезией. Пациент оплачивает конечную стоимость медицинской услуги, складывающуюся из целого ряда составляющих.

    «… Но если хотите себе кафельный рот, — готовьтесь платить по-крупному»

    Кто из вас, уважаемые читатели, хочет «кафельный рот» — пожалуйста, отметьтесь в комментариях? По-моему, кафельный рот — это дешевка и безвкусица. К счастью, у нас такого не делают.

    Ну и, UPD напоследок:

    «Представители Dentsply Sirona заявили нам, что компания продолжает работу на российском рынке, и что продаже своих полировочных резинок она никак не препятствует»

    Ого! Таки вычислили вашего «источника», ввалили ему пиздюлей и, надеюсь, выгнали на мороз? Респект Дентсплаю! Всегда в них верил!!!!

    Заключение….

    А теперь о серьезном.

    Да, цены на стоматологические услуги действительно растут, это заметно, а потому глупо отрицать. Причина такого роста — отнюдь не в стоимости закупочных материалов, ибо их роль в формировании себестоимости стоматологического лечения мала, а иногда совсем ничтожна:

    Вот наш прейскурант (в процессе ремонта после поломки сайта) — там про это можно почитать подробнее>>

    Стоимость стоматологии растет из-за того, что хороших специалистов — докторов, ассистентов, сотрудников стерилизации, санитарок и даже просто администраторов, — становится всё меньше и меньше. Шестой год мы отбираем лучших сотрудников, крутых врачей, идеальных ассистентов. Вы выскрёбываем лучшие кадры отовсюду, где возможно: по другим клиникам, в сообществах, на хэдхантере — да и вообще везде! Мы провели больше полусотни собеседований для того, чтобы выбрать одного хирурга-имплантолога. Но чтобы он работал у нас, не убежал, не бунтовал и не начал воровать — ему нужно платить. Чем круче специалист-стоматолог — тем дороже стоит его работа. Тем больше нужно ему платить. Иначе он уйдёт в другую клинику, а тебя здесь будут лечить студенты и гастарбайтеры. Если ты обладаешь должными опытом, знаниями, квалификацией — ты никогда не будешь работать за копейки. За это я тебя уважаю.

    Уважаемый друг. Ты журналист, блогер, доктор или просто пациент. Раньше ты ругал телевизор за то, что там врут. Ты ругал радио и газеты за то, что там цензура. Ты верил интернету, потому что там «правда», там «есть всё» и там «нет цензуры».

    Но и на ТВ, и на радио, и в крупных средствах массовой информации всегда был и есть ответственный редактор, который получал пизды за любую неточность или просто орфографическую ошибку. Он, как минимум, проверял материал прежде, чем выпустить его в эфир, на газетную полосу или куда-нибудь еще.

    В интернете этого нет. Это большая беда интернета. Это большая проблема всех средств массовой информации в интернете, а всяких телеграм-каналов и сообществ, в частности.

    А цены на стоматологические услуги в 2024 году конечно вырастут. Но совсем по другим причинам.

    К сожалению.

    Не паникуйте. Мы с вами. Всё будет хорошо.

    Спасибо, что дочитали до конца. Буду рад вашим комментам.

    С уважением, Станислав Васильев, шеф Клиники ИН.

     

  • НАРКОЗ и МУДАКИ. Возвращаясь к напечатанному

    НАРКОЗ и МУДАКИ. Возвращаясь к напечатанному

    Для начала, рекомендую прочитать вот эту статью про причины врачебных ошибок. Она не слишком приятная и заставляет задуматься, от того неудивительно, что в некоторых стоматологических кругах вызвала жаркий шквал из горящих пердаков, отголоски которого залетели в комменты ко мне и на страницу нашей уютной Клиники ИН. Больше всего возмущений было по поводу утверждения, что наркоз и седацию в амбулаторной стоматологии используют только мудаки. Отметившиеся в комментах мудаки утверждали, что они вовсе не мудаки, а используют наркоз по необходимости, иначе «никак нельзя». В качестве доводов они приводили и детскую стоматологию, и стационарную челюстно-лицевую хирургию, и риск анафилактической реакции, и продолжительность некоторых стоматологических манипуляций, и «неэффективность» местной анестезии в некоторых случаях». В общем, мудаки так и не смогли привести вменяемых доводов, которые оправдывали бы применение наркоты в амбулаторной стоматологии. Например, при удалении зуба мудрости или лечении кариеса. Зато у меня есть целый ряд объяснений, почему наркоте нет места ни в нашей уютной Клинике ИН, ни в большинстве стоматологических клиник вообще.

    Пришло время поговорить о наркозе. Сегодня по заказу стоматологического профсоюза «Горящие Пуканы», я прочитаю небольшую лекцию об использовании общего обезболивания в амбулаторной стоматологии, расскажу о причинах наркозопандемии среди стоматологов и отвечу на вопрос, почему это нехорошо. А если хватит времени и терпения, я дам совет по избавлению от наркозозависимости. Чтение статьи со средней скоростью 140 слов/мин займет у вас около получаса, после чего у вас будет возможность оспорить мою точку зрения или высказать свою позицию в комментариях.

    Я намеренно пропускаю то, что правильный наркоз в стоматологии — это недешево, что пациентов разводят на бабки и обманывают, поскольку под наркозом они не в состоянии контролировать процесс лечения, что качество лечения «всех зубов сразу» под наркозом оставляет желать лучшего и т. д. С этим можно спорить, хотя и сложно. Мы сосредоточимся на том, чему сложно возразить — на безопасности медицины, в целом, и стоматологической помощи, в частности.

    Как обычно со мной бывает в очередном приступе графомании, я начну издалека. Приготовьтесь, будет много букв.

    Как сделать «хорошо всем», чтобы все остались живы?

    Безопасность любой медицинской процедуры является удачным сочетанием трёх факторов:

    Общее обезболивание не является исключением из этой схемы. Напрасно многие относятся к используемому в стоматологии Пропофолу как к стакану водки, — типа, бахнул двести, —  ничего не помнишь и ничего тебе  за это не будет. Однако, не стоит забывать, что от него умер Майкл Джексон, что это препарат строгого учёта, требующий квалифицированного и вдумчивого использования, соответствующих клинических показаний и условий, несоблюдение которых может закончиться трагедией. Примеров тому масса:

     

    Вместе с тем, пугать вас подобными несчастными случаями — это слишком просто и совсем не спортивно. Тут всегда можно возразить, найти кучу оправданий и бесконечно убеждать себя в том, что «со мной такого никогда не случится, я же хороший».

    Поэтому рассмотрим общее обезболивание в контексте вышеизложенной схемы — не как приятное дополнение к стоматологическому лечению (такое отношение само по себе преступно), а как медицинскую процедуру, имеющую показания, противопоказания и существенные риски развития осложнений, вплоть до летального исхода. Впрочем, вся медицина представляет серьезную опасность для пациента — об этом никогда нельзя забывать.

    Как работает наркоз?

    В отличие от местных анестетиков, блокирующих проведение нервных импульсов на уровне периферических нервов, препараты для общей анестезии и седации воздействуют на центральную нервную систему.

    То есть, они воздействуют на головной мозг. Помимо серого вещества, которым мы воспринимаем окружающий мир и думаем, наш мозг содержит нейронные центры, составляющие т. н. «вегетативную нервную систему», ВНС. Задача ВНС- автономное управление жизненно-важными функциями нашего организма, дыханием, работой сердца и сосудов, обменом веществ и т. д. Это очень мощная, устойчивая и в высшей степени автоматическая система, намного более древняя, чем кора головного мозга. Если человеку выключить кору головного мозга (такое случается в результате травмы, повреждения, инсульта и т. д.), то у него пропадёт когнитивная связь с окружающим миром, но организм будет работать сам по себе. Такое состояние называют «смертью мозга», оно является поводом для вызова к пациенту трансплантологической бригады или патологоанатома. Если же «выключить» продолговатый мозг, то все жизненно-важные функции организма остановятся даже при здоровых и нормальных внутренних органах, сердце и легких.

    Ремарка Ferkel Von Pfennig: 
Здесь я вынужден не согласиться с шефом. Я знаю немало людей с выключенной корой головного мозга, 
которые не просто живут, но еще и лечат кариес, удаляют зубы или устанавливают имплантаты. Под наркозом.

    Первичная «обработка» и восприятие болевых импульсов происходит, в основном, посредством вегетативной нервной системы. Наркотические препараты воздействуют на определенные рецепторы, вызывая угнетение некоторых групп нейронов в головном мозге — и это не может не влиять на функцию не только коры (человек теряет сознание), но и на всю ВНС — вплоть до угнетения жизненно-важных функций. Доктор-наркотизатор должен уметь их поддерживать, поэтому он и называется «анестезиолог-реаниматолог», а не просто «вкалыватель наркоты».

    В общем, у нас есть два способа «остановить» болевой импульс — либо блокированием периферического нерва при сохранении когнитивных функций головного мозга и автономных функций ВНС, либо блокированием самой ВНС с выключением всего. Близкая бытовая аналогия таких подходов — выключить утюг во избежание пожара можно, либо путём выдергивания вилки из розетки, либо путём вырубания электричества во всём доме. Последний вариант применяется только в том случае, если у нас нет доступа в комнату, где стоит утюг. Почему с обезболиванием должно быть иначе?

    К счастью, амбулаторная стоматология — на то и амбулаторная, что доступ к утюгу у нас есть всегда. Или почти всегда.

    Итак, общее обезболивание в контексте «факторов безопасности»:

    — подходящая клиническая ситуация

    — опыт и компетенция врача

    — условия клиники

    Фактор №1. Клиническая ситуация

    Для удобства, мы разделим её на две составляющих: показания (причина обращения) и текущее состояние организма.

    Показания

    Наверное, главным признаком компетенции доктора, в т. ч. стоматолога, является умение выбирать наиболее простой и безопасный способ решения поставленной клинической задачи. Это то, что мы называем медицинской целесообразностью и рациональностью.

    Например, мы можем провести операцию удаления зуба мудрости внеротовым способом (я такие операции видел), но исходя из принципов целесообразности и медицинской рациональности, делаем всё это иначе. И дело не в наших амбициях или возможностях — удаление восьмёрок внутриротовым способом не только проще, но и безопаснее. Значит ли это, что внутриротовые манипуляции — единственно верные? Нет, не значит. В случае, если по каким-то причинам мы не можем прибегнуть к удалению зуба мудрости внутриротовым способом (например, из-за травмы, воспаления и т. д.) мы сделаем это снаружи. Но… у нас должны быть оооочень серьезные обоснования для подобных усложнений и рисков.

    Многие забывают или игнорируют тот факт, что обезболивание — это не прихоть, не исполнение желаний, не маркетинг и не приятное дополнение к лечению, а необходимость, просчитанный риск и серьезная медицинская процедура. Рукожопый и безголовый подход при проведении обезболивания  может привести к непоправимым последствиям для пациента.

    Согласно всё той же медицинской целесообразности, для обезболивания мы должны выбирать наиболее простой, эффективный и безопасный метод. Всё остальное может рассматриваться исключительно как усложнение, при невозможности реализации изначально выбранного простого, эффективного и безопасного метода. Проще говоря, общее обезболивание мы рассматриваем только тогда, когда по каким-то причинам нельзя использовать более простую и безопасную местную анестезию.

    Это более, чем обосновывает применение наркоза в «большой» хирургии, педиатрии, при некоторых обширных челюстно-лицевых операциях и т. д. Там, где проведение местного обезболивания либо сложно, либо невозможно, либо опасно.

    Но есть ли такие ситуации в амбулаторной стоматологии? Нет. Вообще нет. Зубочелюстная система отлично и очень просто обезболивается местными анестетиками, что даёт нам возможность проведения любой, абсолютно любой операции из арсенала хирургической стоматологии с минимальными рисками. Современные высокоэффективные анестетики позволяют «выключить» чувствительность на несколько часов, а в этот период укладываются 146% амбулаторных стоматологических вмешательств. В частности, удаление даже очень сложного зуба мудрости занимает, в среднем, 15-20 минут, времени действия и «силы» местного анестетика вполне хватает для проведения этой манипуляции. Стоит ли ради 15-минутной процедуры, больше похожей на лечение зубов, чем на хирургическую операцию, травить человека наркотой и подвергать его чрезмерному риску? Нет, не стоит.

    Значит ли это, что наркоз, в принципе, исключён? Отнюдь нет — он может применяться, если того требует клиническая ситуация, состояние здоровья пациента или по каким-то причинам нельзя провести местное обезболивание. Например, при подтвержденной аллергии на местные анестетики, при психическом заболевании, в случаях, когда требуется контроль и управление жизненно-важными функциями организма.

    К счастью, частные стоматологические клиники, активно рекламирующие наркоту, сталкиваются с такими ситуациями весьма и весьма редко, но даже когда сталкиваются — отправляют пациентов в стационар, не желая рисковать. При этом, они активно топят за общий наркоз, предлагая лечение, протезирование, имплантацию во сне… как думаете, почему?

    А причина здесь одна — жадность, прикрытая «заботой» о пациенте. Как я уже писал, наркоз превращает пациента в безвольный и не способный реагировать кусок мяса. С этим куском мяса можно делать всё, что угодно и как угодно. Если нормальный доктор разделит сложное лечение на отдельные этапы, каждый из которых займет, допустим, один час и вполне может проводиться под местной анестезией, то стоматолог-мудак-любитель-наркоты будет топить за «всё и сразу», не задумываясь ни о рисках, ни о времени наркотизации, ни о постоперационном периоде. Нормальному доктору пациент будет платить отдельно за каждый этап, и каждый раз это будут не очень большие деньги — с учётом совокупного времени лечения. Стоматолог-мудак-любитель-наркоты хочет сразу и до дна вытрясти кошелек пациента, потому что прекрасно понимает, что второй раз пациент к нему не придёт.

    Обратите внимание на эту картинку:

    Одну и ту же задачу в одних и тех же клинических условиях мы можем решать, используя совершенно разный подход. В «жадном» варианте под наркотой мы вполне можем сделать всё и сразу — удалить все зубы, установить по шесть имплантатов на каждую челюсть, провести двухсторонний синуслифтинг, немедленно протезировать пациента композитными мостовидными протезами (при достижении приемлемой стабильности). Однако, подобное лечение в стиле «всё-за -один-раз» займёт чуть ли не полдня, и шестичасовой наркоз в этом случае явно не добавляет здоровья. Кроме того, такая тактика создаёт несоразмерные риски как в постоперационном периоде (о котором все наркоши почему-то забывают), так и для долгосрочных результатов. Единственная причина для реализации такого варианта лечения — это желание доктора побыстрее отдать автокредит за новую BMW.

    Нормальный вариант предполагает проведение нескольких разнесённых во времени этапов лечения с целью исключения всех возможных рисков. На каждом из этапов пребывание пациента в кресле занимает не больше двух часов, а потому лечение может проводиться под местной анестезией. Да, оно займет больше времени — около 6-7 месяцев, в сравнении с 3-4 мес. в «жадном варианте», но зато пройдёт с минимальными рисками на каждом из этапов. Время в этом случае не играет решающего значения, поскольку на протяжении всего лечения пациент остаётся с зубами и не теряет социализации. Стоимость лечения получится примерно такая же, как в «жадном» варианте, но зато сумма разделится на несколько частей — а это не так напрягает бюджет, как один большой платеж с неясным результатом.

    Еще один минус второго плана — конечно, если его можно назвать минусом, — это то, что рукожопость доктора на первом этапе приводит к уходу пациента в другое место и к другому доктору. Судите сами: если лично ты ничем не рискуешь (вместо тебя рискует пациент) и можешь заработать за день больше миллиона,  или ты зарабатываешь те же деньги, но за 6 месяцев,  — какой из вариантов ты выберешь? То-то, жадные вы мои. Ну и кто вы после этого?

    Между прочим, такие же тактические планы можно составить для любого стоматологического лечения. Мы обязаны это делать, в первую очередь, с целью снижения рисков. Деньги — это последнее, о чем должен думать доктор. И никак не наоборот.

    Итак,  ДОВОД №1.

    В амбулаторной стоматологии нет манипуляций, которые нельзя было бы  провести под местной анестезией. Поэтому показаний для наркоза в амбулаторной стоматологии нет.

    Ну, а как называют тех, кто проводит медицинские процедуры (наркоз) не имея на то показаний? Правильно, таких докторов называют мудаками.

    Общее состояние организма

    Это вторая составляющая клинической ситуации, едва ли не более важная, если мы говорим о безопасности стоматологического лечения. Как уже говорилось выше, в отличие от местной анестезии, наркоз влияет на центральную нервную систему, в т. ч. на центры, управляющие жизненно важными функциями. И не просто влияет,  а угнетает их — именно поэтому во время проведения общего обезболивания необходим мониторинг сердечно-сосудистой и дыхательной деятельности, нередко прибегают к искусственной вентиляции легких и т. д. Только эти факты в полной мере опровергают утверждения о том, что «наркоз безвреден для организма, не несет в себе опасностей и т. д.»

    Чтобы свести к минимуму риск осложнений, анестезиологу требуется максимум информации о состоянии здоровья организма. Поэтому перед проведением манипуляций под общим обезболиванием, пациент должен обследоваться, сдать лабораторные анализы, пройти функциональную диагностику (ЭКГ) и т. д. Задача всего этого — выявить состояния и заболевания, при которых общая анестезия противопоказана и, более того, небезопасна. Само по себе это обследование занимает время и стоит каких-то денег. Если вспомнить, что вся эта суета затевается с целью планирования анестезиологического пособия для 15-минутного удаления зуба… где здесь рациональность и медицинская целесообразность?

    Но фиг с ними, с целесообразностью и рациональностью. Когда речь идёт о больших, быстрых и безответственных деньгах, даже самые умные доктора о них забывают. Ставки поднимаются, но никак не влияют на безопасность — и вот, почему.

    Во-первых, всё обследование перед операцией в наркозе сводится к 10-минутному общению с анестезиологом, который с помощью фонендоскопа (если есть) и интервью ставит все необходимые диагнозы, а также сдаче анализов крови и мочи в ближайшем «Гемотесте». После чего полученные данные анализов «интерпретируются» путём сравнения значений пациента с показателями нормы (метод «больше-меньше», изучают во втором классе средней школы).

    Иными словами, обследование проводится «наотъебись», что явно недостаточно для изучения рисков при проведении общего обезболивания.

    Во-вторых, даже самое тщательное (по абзацу выше, ага) обследование никак не гарантирует, что медицинская манипуляция и сам наркоз пройдёт хорошо и беспроблемно. С этой точки зрения, опасность общего обезболивания намного выше, чем местного — в случае последнего, мы всего лишь блокируем отдельный нерв, в то время как во время наркоза намеренно (!!!) угнетается вся центральная нервная система.

    Вышеперечисленные моменты приводят к появлению вот таких заметок в средствах массовой информации:

    И это только вершина айсберга. Ежу понятно, что в СМИ попадают далеко не все несчастные случаи. Но совершенно точно можно утверждать, что почти вся летальность в амбулаторных стоматологических учреждениях связана именно с использованием наркоты.

    Следующим будет ДОВОД №2.

    Наркоз требует более тщательного учёта состояния организма и имеет значительно больше противопоказаний, чем местная анестезия. Поэтому в условиях явно недостаточной подготовки и обследования, он несёт в себе намного больше рисков и угроз, чем местное обезболивание.

    Ну, а кто готов рисковать здоровьем пациентов, лишь бы сделать «всё и сразу»? Правильно! Так поступают мудаки.

    Резюмируя эту часть статьи, я еще раз замечу, что ни амбулаторная стоматология сама по себе, ни те задачи, которые она решает, не требуют использования седации или наркоза. Мудаки могут оправдывать её применение сложностью и длительностью отдельных хирургических манипуляций, детским возрастом, заботой о пациенте или «маркетингом». Последнее, на мой взгляд, является совсем уж днищем. Напротив, нормальный доктор всегда может:

    — разделить сложную и долгую операцию на несколько несложных и недолгих.

    — отправить неконтактного ребенка к педагогу или психологу вместо того, чтобы с детства делать его наркозозависимым.

    — объяснить пациенту риски вместо того, чтобы потакать его хотелкам.

    В общем, у нас есть масса возможностей избежать наркоза, уменьшить риски, а заодно — снизить стоимость и продолжительность стоматологических манипуляций.

    Фактор №2. Врач-анестезиолог.

    «Не так страшен наркоз, как наркотизатор» — это очень известная в хирургических кругах поговорка о том, что качество и безопасность медицинской процедуры зависит исключительно от того, кто её проводит. И это относится не только к обезболиванию, но и ко всей медицине.

    Так вот, я не подвергаю сомнению опыт и квалификацию врача-анестезиолога, который будет обеспечивать обезболивание. Но у меня есть ряд вопросов к тому, как это делается. И вот, почему.

    В абсолютном большинстве стоматологических клиник, анестезиолог либо внештатный, либо работает по совместительству на 0,00005 ставки — просто потому, что работы для полной загрузки анестезиолога в большинстве стоматологических клиник нет. Для анестезиолога такая работа — это, то, что мы называем «халтурой», «шабашкой» или «колымом», т. е. неподотчетная подработка.

    Она выглядит следующим образом:

    — согласно устным договорённостям с клиникой, под конкретного пациента из соседней больницы приезжает анестезиолог, прихватив с собой спижженый/списанный/неучтённый Пропофол или какой-нибудь другой оксибутират с фентанилом. Специальное оборудование, кардиомонитор, инфузомат, а иногда и стойку для капельницы, нередко тоже привозит с собой. Но гораздо чаще всё «специальное оборудование» представляет собой пульсоксиметр, купленный на Алиэкспрессе за 1500 рублей.

    — в первый раз он видит пациент, в лучшем случае, за полчаса до операции, успевает перекинуться с ним парой фраз, бегло ознакомиться с результатами ранее проведённой лабораторной диагностики (если она вообще была). Если данных нет, про них забыли или не успели получить — фиг с ними, не возвращаться же обратно и не отменять же операцию? В общем, это самое слабое звено, во многом перекликающееся с первым фактором — недостаточная или неполная предоперационная диагностика, и возникающая с этим вероятность  того, что что-то пойдет не так.

    — далее пациенту ставят катетеры, включают наркоту и… работают с ним, как с трупом. То есть так, как хотят. В это время анестезиолог сидит рядом, ковыряется в своём телефоне, сжимая подмышкой мешок Амбу. Так, на всякий случай. Конечно, если у него есть мешок Амбу.

    — после операции пациент приходит в себя и обычно остаётся в том же кабинете, где проводилось стоматологическое лечение. Анестезиолог наблюдает его, в лучшем случае, полчаса-час, после чего говорит «Арривидерчи!». Далее пациент остаётся без надлежащего присмотра под присмотром среднего медперсонала клиники. Или администратора, если остальные заняты.

    — далее, анестезиолог идёт к доктору, получает наличными или переводом на Сбер причитающееся бабло и сваливает в другую клинику. Юридическая ответственность за проведённый наркоз никак не фиксируется, никакой информации об использованных препаратах не остаётся. Всё шито-крыто. Случись что — анестезиолог вполне может заявить, что никогда в клинике не был, никаких пациентов не видел, а пропофол нашел на улице и нёс в полицию, чтобы сдать.

    Это наиболее распространенная форма междисциплинарного сотрудничества в клиниках, предлагающих «лечение и имплантацию во сне». Намного реже стоматологические поликлиники заключают нормальный договор с соответствующими ЛПУ, которые присылают целый реанимобиль с анестезиологической бригадой и всем необходимым, использование препаратов и сама процедура оформляются надлежащим образом, а все расчёты проходят через бухгалтерию. Ежу понятно, что такой вариант стоит клинике немалых денег, что делает его использование абсолютно неконкурентоспособным, в сравнении с явно вышеозвученным противозаконным.

    Есть еще и третий вариант — это оформленный надлежащим образом штатный анестезиолог, постоянно присутствующий в стоматологической клинике. Нередко — с помощником, анестезистом или анестезисткой. Ему нужно платить достойную зарплату, поэтому:

    — это настолько большая клиника (10-20 лечебных кабинетов, хирургическое отделение, дневной стационар и реанимация), с таким потоком пациентов, что анестезиолог всегда при деле.

    — небольшая стоматологическая клиника в целях поддержания достойного образа жизни врача-анестезиолога, начинает грузить наркозом всех подряд, не заморачиваясь показаниями и противопоказаниями. Так появляются предложения о «лечении всех зубов во сне», «протезировании во сне» и просто «хорошем сне», ибо финансовый план по анестезиологии нужно выполнять.

    Ежу понятно, что интересы пациента во всех этих случаях находятся на последнем месте. Часто они вовсе игнорируются — ибо кому интересно мнение куска мяса? Мол, твоя задача — заплатить бабло и уснуть — а дальше мы, умные, красивые, модные бородатые доктора сделаем всё так, как считаем нужно, и ты даже ничего не заметишь…

    Таким образом, у нас появляется еще два довода:

    ДОВОД №3:

    Для правильного и безопасного анестезиологического пособия требуется нечто большее, чем просто включить нужный режим на инфузомате. Выполнение условий, направленных на снижение рисков и повышения безопасности общего обезболивания, стоит много денег, поэтому их игнорируют как клиники, так и сами «амбулаторные» анестезиологи.

    Кто игнорирует риски и условия обеспечения безопасности медицинских процедур, если речь идёт о деньгах? Правильно, так поступают только мудаки.

    ДОВОД №4:

    В отсутствие внятных показаний и соответствующих условий, для подавляющего большинства стоматологических клиник, седация и наркоз являются не более, чем рекламным ходом в попытке заманить в клинику как можно больше людей и вытащить из них как можно больше денег.

    Кто зарабатывает на страхе пациентов перед стоматологами и всячески этим страхам потакает? Безусловно, на это способны только мудаки.

    Кстати, об условиях.

    Фактор №3. Стоматологическая клиника.

    Для обеспечения общего обезболивания, стоматологическая клиника должна соответствовать ряду требований, а также иметь необходимое санитарно-эпидемиологическое заключение и лицензию, с которой можно ознакомиться на сайте Росздравнадзора. Сами требования перечислены в Приказе Минздрава РФ №919н от 15.11.2012 (с изменениями 14.09.2018) «Порядок оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология». Рекомендую ознакомиться и сравнить с тем, что мы наблюдаем в большинстве стоматологических клиник, предлагающих «лечение во сне».

    Да, собственно, хрен с ними, с лицензиями. Думаю, никто не питает иллюзий в том, как проходит лицензирование медицинской (и не только) деятельности. Намного важнее то, каким образом клиника обеспечивает комфорт и безопасность своих пациентов на всех этапах стоматологического лечения.

    И вот с этим есть серьезные проблемы.

    Во-первых, соответствующие условия по площади. Стоматологическая клиника, находящаяся в бывшей двухкомнатной квартире площадью 75 кв. метров, использующая общедомовые системы вентиляции, канализации и кондиционирования, ну никак не может соответствовать требованиям Приказа 919н МЗ РФ, тем не менее, рекламирует «имплантацию под наркозом», а  иногда даже имеет настоящую лицензию на этот вид медицинской деятельности.

    Во-вторых, по распределению на площади. При желании, за пред- и посленаркозную палату можно выдать закуток рядом с запасным выходом, поставив туда кушетку и отделив его ширмой. При соответствующей финансовой помощи проверяющим, это даже прокатит при лицензировании. Но скажите мне — лично вы готовы отлёживаться после операции в подсобке? Или вам пофиг?

    Безусловно, пред- и постнаркозной палатой может быть сам хирургический кабинет/операционная — это допустимо, и так делают подавляющее большинство клиник. В случае чего, можно использовать имеющееся оборудование для анестезиологического пособия, не нужно приобретать что-то другое для посленаркозной палаты. Однако, операционную нужно убирать, мыть, дезинфицировать, затем готовить к следующему хирургическому вмешательству — и делать это, когда в ней на кушетке отлёживается пациент, мягко говоря, не слишком удобно и не очень правильно.

    В-третьих, сама наркота и все сопутствующие газы (например, закись азота и кислород) требуют соблюдения условий не только использования, но и хранения. А еще — квалифицированного персонала, обеспечивающего это хранение, обслуживание оборудования и т. д. Когда речь об этом заходит речь, руководители многих клиник опускают глаза и нервно перетаптываются на месте. Ибо всё это очень дорого, рентабельность итак ниже плинтуса, поэтому баллоны с газом лежат в подсобке (примерно там же, где стоит посленаркозная кушетка — около запасного выхода), для хранения инъекционных препаратов используется бытовой холодильник и бухгалтерский сейф, обслуживание оборудования…. а зачем? Оно же немецкое — а значит, крутое и вааще никогда не ломается. Регулярные калибровки и проверки — это не про них.

    В-четвертых, ежу понятно, что клиника, включающая в себя дневной стационар, обязана иметь в штате палатных и постовых медсестер, нередко в ней есть отдельная реанимационная палата или целое отделение реанимации с соответствующим и специально обученным персоналом, но… может ли себе это позволить клиника площадью 150-250 кв. м., где холл для ожидания пациентов чуть больше уборной в нашей уютной Клинике ИН? Лично меня удивляет, как жадное руководство умудряется разместить на полутора сотнях квадратных метров пять-шесть стоматологических кабинетов со всеми причандалами — какой уж тут дополнительный штат? Ему же надо платить! Поэтому за пациентами в посленаркозной палате/подсобке/операционной присматривает кто угодно, но только не тот, кто должен это делать — анестезиолог же свалил в другую клинику. Насколько может смотрящий за посленаркозным пациентом адекватно отреагировать в случае какой-то проблемы (потери сознания, остановки дыхания, нарушения сердечно-сосудистой деятельности) — один из главных вопросов амбулаторной наркостоматологии.

    Таким образом, появляется ДОВОД №5.

    Наличие у стоматологической клиники лицензии на «анестезиологию и реанимацию» отнюдь не означает наличия необходимых условий для безопасного проведения наркоза или седации.

    Равно как и наличие диплома об окончании медицинского вуза, баллом НМО и действующих сертификатов у врача-стоматолога отнюдь не означает, что ему можно доверить пациента. По крайней мере, живого пациента. Утверждать обратное могут только… догадываетесь, кто?

    *  *  *

    Итак, вот вам пять доводов за то, почему наркоз и седацию в амбулаторной стоматологии используют только мудаки. Перечислим их еще раз:

    Довод №1. В амбулаторной стоматологии нет манипуляций, которые нельзя было бы  провести под местной анестезией. Поэтому показаний для наркоза в амбулаторной стоматологии нет.

    Довод№2. Наркоз требует более тщательного учёта состояния организма и имеет значительно больше противопоказаний, чем местная анестезия. Поэтому в условиях явно недостаточной подготовки и обследования, он несёт в себе намного больше рисков и угроз, чем местное обезболивание.

    Довод №3. Для правильного и безопасного анестезиологического пособия требуется нечто большее, чем просто включить нужный режим на инфузомате. Выполнение условий, направленных на снижение рисков и повышения безопасности общего обезболивания, стоит много денег, поэтому их игнорируют как клиники, так и сами «амбулаторные» анестезиологи.

    Довод №4. В отсутствие внятных показаний и соответствующих условий, для подавляющего большинства стоматологических клиник, седация и наркоз являются не более, чем рекламным ходом в попытке заманить в клинику как можно больше людей и вытащить из них как можно больше денег.

    Довод №5. Наличие у стоматологической клиники лицензии на «анестезиологию и реаниматологию» отнюдь не означает наличия необходимых условий для безопасного проведения наркоза или седации. Просто потому, что само лицензирование — это вопрос связей и бабла, но никак не квалификации, оснащения и площадей.

    Есть, что возразить? Пожалуйста, возражайте в комментариях под этой статьёй.

    А что в Клинике ИН?

    «Вы просто завидуете/не умеете/не хотите» — можно ведь и так возразить, верно? Однако,.. посмотрите вот эту видеоэкскурсию>>

    Уютная стоматологическая Клиника ИН находится в центре Москвы, в районе Остоженки. Её площадь составляет почти 500 квадратных метров, при этом у нас всего шесть лечебных кабинетов, включая отдельную операционную. Средняя площадь кабинетов — 20-25 кв. метров, они реально большие.

    Оставшаяся часть клиники поделена между сотрудниками (почти 40 человек персонала требуют отдельной комнаты отдыха, санузлов, душевой, отдельной кухни и т. д.) и пациентами, для которых мы сделали четыре разделённых между собой зоны ожидания.

    Поэтому, даже когда в клинике много пациентов, наши гости этого не замечают — здесь всегда есть возможность посидеть в тишине и покое.

    Другими словами, в нашей уютной Клинике ИН есть все условия для внедрения наркоза и седации, причём с соблюдением самых строгих правил, с открытием дневного стационара и т. д. У нас есть возможности купить не только наркозный аппарат, но и оборудовать целую реанимационную комнату.

    Но зачем?

    За пять лет нашей работы лишь один пациент отказался от лечения под местной анестезией — это была девушка с непрорезавшимися зубами мудрости, которую хорошенько «накрутили» в одной известной клинике. Один пациент из пяти с половиной тысяч. Да, и вообще, запросы на седацию возникают крайне редко, легко решаются простой беседой и убеждением. Мы вытаскиваем из наркозозависимости значительное количество стоматологических пациентов — и нам за это регулярно говорят «спасибо».

    Но вообще как можно обходиться без общей анестезии, ведь некоторые пациенты всерьез, до дрожи в коленках и панических атак, боятся стоматологов? В этом нам помогает N.I.T.S.

    Но об этом — в следующей статье. Подпишитесь, кстати.

    Спасибо, что дочитали до конца, хотя это не конец. Продолжение следует.

    С уважением, Станислав Васильев, хирург-имплантолог.

  • Современная медицинская наука — все ли средства хороши?

    Современная медицинская наука — все ли средства хороши?

    Важный дисклеймер! Данная статья содержит много речевых оборотов, которые могут оскорбить религиозные чувства некоторых граждан, вызвать активное неприятие, тошноту, потерю аппетита, задержку стула и импотенцию. Настоятельно прошу убрать от экрана всех. Вообще всех, кто до сих пор верит научным публикациям и считает, что научные звания, регалии, членства в академиях и прочие свистелки-перделки — это прям заебись, как круто.

    Уважаемые друзья, прежде, чем кинуть в кое-кого тухлым помидором, я признаюсь вам в соучастии в преступлении, дабы у вас была возможность сделать то же самое со мной. Такова уж традиция моих повествований. Расскажу вам интересную и очень поучительную историю из своей жизни.

    Как все вы знаете, примерно в 1999 году, будучи на третьем курсе университета, я решил стать хирургом. Как и большинство студентов, я тогда считал, что хирург — это, прежде всего, золотые руки, поэтому много внимания уделял вышиванию винограда мануальным навыкам. С этой целью, я не вылазил из морга, собственноручно изрезал и зашил тыщу куриц, даже собственную ногу не пожалел — ибо на ком, как не на себе, изучать заживление послеоперационной раны? Но, не суть.

    С целью стать прям совсем заебательским хирургом, я вступил в Студенческое Научное Общество (СНО) кафедры хирургии родного университета, где в то время несколько молодых докторов защищали свои кандидатские диссертации. На их счастье, по программе распила бабла и отмывания честно нажитых откатов поддержки медицинской науки, кафедре перепал эндоскопический лазерный доплерограф — сложный такой прибор, которым можно измерить кровоснабжение различных отделов ЖКТ и, соответственно, углублено диагностировать всякие гастриты-дуодениты. Этот шайтан-машин выдавал данные через прилагающийся к нему компьютер — а я напомню, что в 1999 году большинство докторов компьютер видело только на картинках, а самой популярной операционной системой была MS-DOS, а игрой — ручной тетрис. А тут еще инструкция ко всему этому в файле TXT и на английском языке — что вообще жопа, с точки зрения понимания.

    Но ведь нужно что-то делать. Прибор не зря же купили, потратив на него сумму, эквивалентную стоимости полностью укомплектованного автомобиля скорой помощи. И вот, от завкафедрой приходит указание — использовать данный доплерограф для написания научных работ. А как, если к нему инструкцию никто прочитать не может? Хрен его знает.

    И вот, однажды приходит ко мне доктор-аспирант кафедры. Готовится к выступлению на конференции как раз по теме эндоскопической лазерной доплерографии. Помоги, говорит, с прибором разобраться, ты ж у нас продвинутый в плане компутеров. Не вопрос, говорю, давай попробуем. В общем, пробовали мы, пробовали — и ничего у нас не получилось. Ноль целых, ноль десятых.

    — Чо делать будем? — спрашиваю я доктора-аспиранта, — нет данных, значит нет научной работы.

    — Слушай, Стас, — говорит он мне, — а ты на компутере рисовать умеешь?

    — Канешн, умею, — отвечаю я.

    — О! Тогда давай в пайнтбраше какие-нибудь графики нарисуем. Типа, один в норме, один с гастритом — один хер, никто этот доплерограф в глаза не видел.

    В общем, мы так и поступили. Нарисовали несколько графиков, один нормальный, второй кривой — вот смотрите, исследования показывают, разница очевидна. Цифры какие-то приписали…. Доктор-аспирант успешно выступил на конференции, потом защитил диссертацию, даже немного преподавал на кафедре.

    И, в общем, мы с доктором-аспирантом, конечно, мошенники и подлецы, но все остальные… В президиуме конференции сидели профессора, академики, заслуженные хирурги, а наша статья с поддельными графиками вышла в рецензируемом журнале ВАК, причём по традиции «главным» в списке автором идёт уважаемый заведующий кафедрой — и всем было насрать. Никто, блин, совершенно никто не заметил нашего подлога. О чём это говорит? Об уровне науки.

    Но хер с ним, то были девяностые, мы выживали, как могли. Хотя я, периодически, испытываю чувство стыда за то, что творил — и это вынуждает меня сейчас вести относительно честный образ жизни.

    И вот теперь, когда я вам признался в очередном своём грехе, вы можете смело кинуть в меня, то есть, в экран с этой статьёй тухлый помидор. Для вашего негодования и презрения оставлю строчку:

    *   *   *   *   *   *   *   *   *   *   *   *

    Понегодовали? Помидор тухлый кинули? Позвольте мне продолжить.

    И для начала, я покажу вам две картинки. Точнее, две ортопантомограммы:

    Скажите, можно ли утверждать, что они принадлежат одному и тому же человеку?

    На мой взгляд, можно. Хотя, я взял эти снимки из двух разных источников.

    Источник #1. Это моя статья, посвящённая удалению ретинированных и сверхкомплектных зубов от 8 февраля 2014 года. Находится она здесь, рекомендую ознакомиться>>. Кратко: в данной статье подробно рассматривается вопрос удаления сверхкомплектных зубов

    у 32-летней (!) пациентки. Специально акцентирую внимание на возрасте — и скоро вы поймёте, почему. Вот они, удалённые сверхкомплектные зубы:

    В общем, это всё очень интересно, та же статья есть на моём сайте — и тоже от 8 февраля 2014 года. Почитайте.

    Источник #2 — и отсюда я взял ортопантомограмму #2, — это научная работа Армине Рафиковны Восканян, кандидата медицинских наук, ассистента кафедры детской стоматологии, ортодонтии и челюстно-лицевой хирургии, опубликованная в журнале «Курский научно-практический вестник «Человек и его здоровье» #2 в 2015 году:

    а именно — вот из этого места:

    Кому интересно — можно скачать и почитать эту статью здесь>>

    Обратите внимание, как помолодела моя пациентка. Было больше 30 лет, а через год стало 15! И никого, совершенно никого, блин, не смутило, что подобный снимок никак не может соответствовать пациентке в возрасте 15 лет — обратите внимание на состояние зубов мудрости, количество пломб их стираемость и т. д. На достоверность и откровенно спижженый снимок положили хер все — кафедра, Кубанский Медицинский Университет, редакция журнала «Курский Вестник «Человек и его здоровье», который, кстати, входит в перечень рецензируемых ВАК:

    То есть, публикации в нём засчитываются при написании диссертаций, кандидатских и докторских. И, по идее, должны проверяться на научную ценность и достоверность.

    Друзья, у меня нет ничего личного к доктору Восканян, которая, судя по всему, продолжает работать на кафедре и, возможно, чему-то обучает будущих стоматологов:

     

    Видимо, подлог, фальсификация и откровенное невежество входят в современный образовательный стандарт по детской стоматологии и ортодонтии….

    Но, блин, объясните мне, обычному доктору без свистелок-перделок, объясните мне, пожалуйста, — как такой откровенный фейк пропускает кафедра детской стоматологии, ортодонтии и ЧЛХ КубГМУ, которой, наверняка, руководят находящиеся на серьёзной должности, имеющие научные степени и очень уважаемые в медицинской среде люди? Эти люди, я уверен, являются членами экспертных комиссий, которые разбирают жалобы пациентов и дрючат докторов за неправильно заполненную и, возможно, сфальсифицированную медицинскую документацию.

    Объясните мне, как такая статья, где, блин, даже самому тупому студенту-второкурснику, очевиден подлог и обман, попадает в рецензируемый журнал ВАК, публикуется без возражений и засчитывается при написании кандидатской диссертации?

    Вот неужели всем им настолько насрать на свою репутацию?

    Неужели доктор Восканян надеялась, что «всё прокатит», и её подлог останется незамеченным?

    Што, блять, вообще происходит с нашей наукой?

    Между тем, этот случай не единичен — и не зря ж я рассказал вам историю из собственной жизни, доплерограф и картинки из пайнтбраш. Я еще могу стопицот таких примеров привести — благо, могу себе позволить говорить прям от души.

    Современная российская (и не только российская) медицинская наука из двигателя прогресса давно превратилась в погоню за свистелками-перделками званиями и степенями, легко конвертируемыми в деньги, должности и повышающими чувство собственной важности.

    Публикации делаются ради публикаций, звания зарабатываются ради самих званий, люди вступают в ассоциации, союзы и академии, ибо «ЧЛЕН….» — это отличная строчка, когда тебе нужно что-нибудь впарить доверчивым пациентам или коллегам. Всем наплевать на саму науку, всем нужно только то, что она даёт — красивые записи в резюме и золотые буквы в визитных карточках.

    Можно ли верить современной науке, пусть даже в лице кафедру детской стоматологии, ортодонтии и ЧЛХ КубГМУ? Можно ли верить печатным публикациям, пусть даже в рецензируемом ВАК журнале, где главный редактор — профессор, доктор наук и заслуженный врач РФ?

    Делайте выводы, уважаемые друзья.

    Спасибо. что дочитали до конца.

    С уважением, Станислав Васильев.

    Ps. Меня часто спрашивают, почему я не занимаюсь серьёзной наукой, почему в своих лекциях и докладах никогда не ссылаюсь на научные публикации и почему стараюсь держаться подальше от стоматологических тусовок, конференций, сообществ и т. д. Теперь догадываетесь, почему?)))

     

     

  • Дело нижегородских сосудистых хирургов — посадить нельзя отпустить

    Дело нижегородских сосудистых хирургов — посадить нельзя отпустить

    Уважаемые друзья и коллеги, вы наверняка уже в курсе громкого дела, которое шьют нижегородским сосудистым хирургам. По этому поводу уже вторую неделю бурлит медицинский интернет и не только, почитать подробности можно, к примеру, здесь>> или тут>>. Да и вообще, все социальные сети забиты этой историей, а на известном сайте change.org существует петиция «Руки прочь от докторов!!!!», под которой подписались уже много тысяч человек.

    Вкратце, история такая. В больницу обратился пациент, которому потребовалась операция по стентированию (расширению) сосудов ног. Она проводится с помощью т. н. «стента» — это такой трубчатый металлический (и не только) каркас с памятью формы, его устанавливают в просвет сосуда, где он, расширяясь, увеличивает его просвет — так восстанавливают кровоснабжение и возвращают к жизни части тела и органы, в т. ч. сердце.

    В общем, ничего волшебного или уникального в этой операции нет — ежегодно их делают тысячами не только за границей, но и в нашей стране. Скажу даже больше — подобные хирургические вмешательства входят в программу госгарантий и оплачиваются по ОМС, что еще раз говорит о заурядности таких операций.

    Так вот, в нижегородской больнице, куда пациент обратился за помощью, стентов в наличии не оказалось. Типа, нету — и всё на этом. Поэтому хирурги, Максим Кудыкин и Андрей Васягин, предложили пациенту купить нужный для операции биоматериал в какой-то коммерческой конторе. Что он и сделал. Для этого, если верить пациенту, потребовался кредит, который он выплачивает до сих пор.

    Хирурги провели операцию. Установили купленный пациентом в какой-то коммерческой конторе стент.

    Информация о последующих событиях, как минимум, противоречива. Одни СМИ пишут, что «хирурги провели уникальную операцию и спасли пациенту нижние конечности, а он, тварь неблагодарная, написал на них заяву». Другие СМИ, наоборот, рассказывают о том, что «операция прошла с осложнениями, и ногу (ноги?) пациенту всё же пришлось ампутировать. Правильно сделал, что написал». Но не суть. Хирургов, проводивших операцию, обвинили в мошенничестве, завели уголовное дело и посадили в СИЗО.

    И теперь вся медицинская общественность крайне озабочена и взволнована, все сочувствующие пишут петиции, поручительства, социальные сети полны комментариев и публикаций, типа «Сажают лучших!», «Они ни в чём не виноваты!», «Тридцать седьмой возвращается!» и т. д.

    Подчеркну еще раз, уголовное дело заведено по статье 159 УК РФ «Мошенничество», именно по ней доктора отправились в СИЗО — это важно. Иными словами, речь идёт об обмане и злоупотреблении доверием с целью наживы, а не о врачебной ошибке.

    Друзья, я хочу рассказать вам две истории. Из моей прошлой жизни. И, я надеюсь, вы поймёте, почему это происшествие не оставило меня равнодушным.

    История #1.

    В 1999 году я учился на третьем курсе Башкирского Государственного Медицинского Университета в Уфе, снимал квартиру вместе со своим одноклассником где-то в районе Зелёной Рощи. Однажды вечером, прямо перед ужином, Спартак (так звали моего одноклассника) вдруг побледнел, схватился за живот и упал на пол, корчась от боли. Через минуту его вырвало тёмной кровью. Я вызвал скорую, Спартаку поставили диагноз «прободная язва желудка» и срочно госпитализировали в одну из городских больниц. Я поехал вместе с ним, подготовил его к операции, дождался перевода в реанимацию и т. д. Ушёл домой только под утро. На следующий день, после учёбы, я поехал его проведать и поговорить  с лечащим доктором.

    Врач сказал, что дела плохи, моему однокласснику требуются кое-какие лекарства, которых в больнице, разумеется, нет. И кровь. Много крови. С кровью проблем не было — мои однокурсники, будущие стоматологи, с готовностью откликнулись, — и мы дружно пошли сдавать кровь для Спартака.

    А вот с лекарствами…. доктор дал мне направление в аптеку, где нужно было купить необходимые медикаменты. Одним из лекарств значился Цефазолин который пришлось купить, внимание, по 50 рублей(!!!) за флакон (напомню, что стипендия отличника тогда была где-то в районе 200-250 рублей).

    Для лечения Спартака требовалось 20 флаконов Цефазолина, а это 1000 рублей, — нереальные для меня тогдашнего деньги, ибо мы и так жили, периодически голодая. Несмотря на собственное бедственное положение, я отдал всё, что у меня было — лишь бы с однокурсником всё было в порядке. К счастью, он поправился, правда, год учёбы пропустил.

    Уже потом, став доктором, я узнал, что Цефазолин — один из самых дешёвых антибиотиков на рынке. Даже сейчас, через 20 лет после этой истории, его стоимость в интернет-аптеках редко превышает 30 рублей за флакон… Если бы эта история произошла сегодня, то флакон Цефазолина, купленный по направлению от доктора, обошёлся бы мне в 411 рублей, а 20 флаконов — в 8220 рублей. Неплохо так, согласны?

    История #2.

    Прошло время, я закончил медицинский университет и стал доктором, стоматологом и челюстно-лицевым хирургом городской больницы.

    Первый год работы моя зарплата составляла 1680 рублей (при прожиточном минимуме в 2690 рублей на тот момент). Правда, через несколько лет она выросла и вплоть до моего отъезда в Москву в 2008 году она составляла, в среднем 6-7 тыщ рублей в месяц, при работе на две ставки и с дежурствами. Иногда, когда я замещал заведующего отделением, она вырастала до 10 тысяч рублей в месяц — и я очень радовался таким ОГРОМНЫМ деньгам.

    Для того, чтобы доктора не умерли с голоду, в больнице, разумеется, неофициально, существовали всякие дикие схемы вытаскивания денег из пациентов. Брать взятки или просто деньги «за оказание услуг мимо кассы» было боязно и уголовно наказуемо, ибо начальство и прокуратура, а «коммерческих» и «страховых» пациентов в государственной клинике было мало и доставались они, сами понимаете, кому.

    Поэтому практика сотрудничества с определёнными фирмами, занимавшимися продажей биоматериалов, лекарств и т. д. считалась относительно честным, простым и безопасным способом дополнительного заработка. Происходило это следующим образом.

    Например, случилась беда и вы, не дай Б-г, сломали челюсть.

    Вам требуется операция остеосинтеза. Для этого нужна титановая пластина и титановые винты, которыми вам скрепят отломки челюсти.

    Я, доктор на двойной ставке с зарплатой в 6 тыщ рублей (а на дворе, допустим, 2007 год с прожиточным минимумом 4 тыщи рублей) с серым от усталости лицом и красными от недосыпа глазами , говорю, что вам поможет только остеосинтез, а для него необходимы титановые пластины и винты, которых, разумеется, в нашей больнице нет. Но ничего страшного, вот вам направление в фирму, съездите и купите. Да, штука дорогая, но без пластин нельзя, иначе плохо всё будет-с…

    И вот, вы едете в контору, покупаете пластину для остеосинтеза и винты за 6 000 рублей (в ценах 2007 года). При том, что сейчас, в 2019 году она стоит, максимум, две тысячи рублей, а тогда стоила, примерно, в два раза дешевле.

    Для сравнения, если бы эта история произошла сейчас, то минипластина для остеосинтеза по моему направлению обошлась бы вам в 41 185 рублей.

    Причём, вы не можете купить её без направления, в другой фирме, нигде, даже в интернете, вы не найдёте её реальной стоимости. Догадываетесь, почему?

    С заплаченных вами за минипластину и винты шести тысяч, я получил бы три. Два пациента с переломами челюсти — и, в принципе, вот она, моя месячная зарплата.

    Справедливо ли это по отношению к пациентам? Вспоминая первую историю, я могу дать однозначный ответ — это ужасно несправедливо. Это песдетс, дорогая редакция.

    Мне очень стыдно за этот период моей жизни, но именно эти откаты «с продаж» не давали мне и многим моим коллегам скатиться совсем уж в нищету. Фактически, мы делали то, за что сейчас в СИЗО сидят Кудыкин и Васягин. Но для меня тогдашнего, для таких же докторов, каким был я когда-то — это просто вопрос выживания. Ибо прокормить семью на то, что платили тогда в больничках, было невозможно — я, будучи доктором, даже получал пособие как малоимущий.

    Поэтому, даже если больничный склад был под завязку забит всякими стентами и титановыми пластинами, даже если у больничных лекарств выходил срок годности, нам было проще и выгоднее списать и выкинуть это всё на помойку, чем использовать в вашем лечении. Иначе нам всем пришлось бы жить на одну зарплату — те самые 6-7 тысяч рублей в месяц.

    *   *   *

    Мне одинаково тяжело вспоминать обе эти истории. Еще тяжелее вам их рассказывать.

    Первую — потому что я тогда остался совсем без средств и некоторое время, фактически, бомжевал из-за какого-то врача-хапуги. Это было крайне тяжёлое время.

    Вторую — потому что сам был врачом-хапугой и, возможно, также оставил кого-то без последних денег. А, возможно кто-то, чтобы оплатить копеечные минипластины и вылечить свой перелом, продал обручальное кольцо, взял кредит, который потом долго отдавал, но не отдал — и за это злые коллекторы под дверь ему насрали. Этому нет никакого оправдания.

    Увы, но мир отнюдь не чёрно-белый, в нём нет абсолютного зла и абсолютного добра. Иногда герои совершают плохие поступки, а злодеи — хорошие. Иногда то, что кажется катастрофой, на деле приводит к позитивным изменениям, и наоборот, хорошие события приводят к плохим последствиям. Наша жизнь устроена слишком сложно, чтобы делать однозначные выводы о тех или иных событиях, историях и происшествиях.

    Я не осуждаю своих коллег, возможно, выдающихся сосудистых хирургов Васягина и Кудыкина. Уверен, они хорошие люди и прекрасные специалисты.

    Но и оправдать их, сказать, что они не виноваты, я тоже не могу. Мошенничество есть мошенничество, обманывать, особенно с целью наживы, в принципе, нехорошо.

    Однако, я призываю всех прежде, чем вы начнёте что-то там кричать про свободу, репрессии и 37-й год, прежде, чем начнёте перепосты с хэштегами #ямыкудыкинвасягин — вспомнить о тысячах пациентов, которые продают квартиры, берут кредиты под грабительские проценты, распродают имущество лишь для того, чтобы купить какой-то там стент, эндопротез или сердечный клапан, которые, на самом деле, стоят копейки.

    Я прошу вас подумать о докторах, работающих на две ставки с двадцатью дежурствами под постоянным прессингом со стороны начальства и угрозами со стороны пациентов, за 30-40 тысяч рублей в месяц. Тех, кто самоотверженно спасает ваши жизни и здоровье, совершенно забывая о своём. Тех, кого вы периодически пытаетесь сделать обслугой и виноватыми во всех своих проблемах. Типа, курил-бухал, а теперь доктор виноват, что у меня инфаркт — напишу-ка я на него в прокуратуру.

     

    Я вот одного не пойму — почему мы, доктора и пациенты, должны быть по разные стороны баррикад? Почему все конфликты — это разборки между докторами и пациентами? Ведь существующая в российском здравоохранении ситуация, прямым следствием которой является история с Кудыкиным и Васягиным, одинаково вредит всем и, в основном, именно она является поводом для взаимных обвинений, недопонимания, конфликтов и разборок.

    Давайте уже сделаем шаг навстречу друг другу. Давайте перейдём на одну сторону баррикады, ведь у нас с вами общие интересы — и глядишь, нам будет проще бороться за свои права.

    Почему мы до сих пор этого не сделали?

    Спасибо, что дочитали до конца.

    С уважением, Станислав Васильев

  • Пара слов о цеховой солидарности.

    Пара слов о цеховой солидарности.

    Есть у меня друг, зовут его Роман. Он челюстно-лицевой хирург и имплантолог, работает в очень крутой клинике. Настолько крутой, на ее фоне даже наш GIC выглядит провинциальным стоматологическим кабинетом.

    Так вот, однажды попадает к Роману мой пациент, и Роман замечает проблему в области послеоперационной раны. Он объясняет пациенту, что необходимо обратиться к лечащему доктору, затем звонит мне:

    — Так и так, Стас, тут в области импланта есть проблема, нужно ее решить. И, на мой взгляд, лучше это сделать таким образом…

    — Спасибо, Роман, сейчас позвоню пациенту, приглашу на прием — будем решать.

    Через некоторое время пациент приходит (выяснилось, что есть небольшая проблема с качеством десны в области установленного мной импланта), мы проводим операцию, проблема ликвидирована, все счастливы.

    *  *  *

    Есть у меня еще очень хороший знакомый, зовут его… впрочем, его даже по имени могут узнать, поскольку это очень известный имплантолог. Он читает лекции для врачей, участвует в международных конгрессах. И делает это настолько круто, что на его фоне все мои лекции выглядят как студенческие доклады.

    И вот, однажды ко мне попадает пациент от этого доктора, естественно, с проблемами после имплантации. Я звоню доктору:

    — Превед, это Станислав Васильев. Ко мне тут пришел ваш пациент, у него такие-то проблемы. Что будем делать?

    — Станислав, спасибо за участие, мы этого пациента знаем, планируем делать то-то и то-то…

    Я объясняю пациенту, что с ним произошло и почему нужно обратиться к своему имплантологу. Он записывается к доктору, доктор долечивает пациента, проблема ликвидирована, все счастливы и крутят фонарики.

    Вот это — нормальные взаимоотношения между врачами разных клиник. Когда на первое место выходят забота о здоровье пациента и желание ему помочь, а не гипертрофированные личные амбиции и желание самоутвердиться за чужой счет. Более того, я давно заметил, что чем больше опыт доктора, чем выше его квалификация — тем менее он категоричен, тем спокойней и проще он относится к работам своих коллег, пусть даже не очень хорошим. Категоричность во взглядах, деление всего только на хорошее и плохое — вообще. признак недалекого ума и узкого мировоззрения.

    Ни для меня, ни для Романа, ни для любого другого действительно хорошего доктора не составляет труда, в случае возникновения каких-либо сложностей в лечении, позвонить более компетентным коллегам и попросить совета. Или наоборот, предупредить врача, от которого пришел пациент, о возникших проблемах, и этот совет дать. Это то, что в приличном обществе называется коллегиальностью и, если хотите, цеховой  солидарностью. Мы так работали, работаем и будем продолжать работать дальше. Это, я повторюсь, нормально.

    *  *  *

    Недавно мне удалось познакомиться с еще одним доктором, зовут его Сергей Александрович (он сам потребовал себя так называть). Он работает в какой-то сетевой клинике где-то на окраине Москвы, про него, как и про его клинику, никто никогда ничего не слышал. Более того, этот самый Сергей Александрович на@бывает руководство клиники, где он принимает, работая мимо кассы и периодически уводя пациентов в какой-то полуподвальный кабинет. А это, как понимаете, уже о многом говорит.

    Так вот, однажды ко мне пришла пациентка, которой Сергей Александрович проводил имплантацию. Пришла с серьезной проблемой, грозящей удалением импланта в эстетически значимой зоне.

    Разумеется, я, как и принято в таких случаях, созваниваюсь с ним, представляюсь, объясняю ситуацию:

    — Так и так, Сергей Александрович, тут у меня сидит Ваша пациентка с такой-то проблемой. Что делать планируете?

    — Нет там никаких проблем, всё нормально.

    — Сергей, если бы было всё нормально, я бы Вам не позвонил. С имплантом проблема. Там, возможно, имплант придется удалять. Я бы рекомендовал Вам…

    — ДА ТЫ ВАЩЕ КТО-ТАКОЙ, ЧТОБЫ МНЕ ЧТО-ТО РЕКОМЕНДОВАТЬ?

    — Простите, но есть проблема, не решив которую…

    — СЛУШАЙ СЮДА, ПАЦАН. ТЕБЯ КТО-ТО ПРОСИЛ СОВЕТЫ ДАВАТЬ? Я же сказал, всё нормально.

    — Сергей, то есть, Вам пофиг на пациентку?

    — Пусть лечится, где хочет. Мне наплевать. (дословная цитата).

    Конец связи.

    …. через две недели мы удалили этой пациентке имплантат в эстетически значимой зоне. Как Вы понимаете, нам предстоит довольно серьезная переделка.

    Собственно, для чего я всё это Вам рассказываю? Конечно же, не пожаловаться на слегка @бнутого Сергея Александровича, не убедить вас в в том, что он такой гад, и к нему ходить не надо (разумеется, имя и отчество я изменил).

    Написал я всё это к тому, что вот такое недопонимание, отсутствие взаимодействия, категоричность и желание удовлетворить собственные амбиции никогда не приводили, не приводят и не приведут ни к чему хорошему. Мы можем грызться между собой сколько угодно, но страдать за это будут наши пациенты.

    Поэтому, уважаемые друзья, давайте уважать наш общий труд, каким бы он ни был. Мы с вами не конкуренты и не враги.  Давайте дружить, взаимодействовать и работать вместе. Мы — коллеги, собратья по цеху. Я очень надеюсь, что для вас это не пустой звук.

    С уважением, Станислав Васильев.

  • Кто на самом деле избил доктора Степанова?

    Кто на самом деле избил доктора Степанова?

    В медицинской среде некоторое время назад широко обсуждалась (и частично обсуждается сейчас) новость про то, как главный врач и его зам избили врача детской поликлиники за то, что он посмел («ах, челядь, как мог!») написать письмо Собянину. Подробности этой истории есть в интернете, кому интересно — можно почитать.

    Неудивительно, что тут же появились сообщения (распространяемые, понятно кем), что Степанов — очень плохой доктор, неоднократно нарушал трудовую дисциплину, что вымогал у пациентов деньги и что на самом деле он сам всех избил, да и вообще — очень нехороший человек. Разумеется, его терпели все время (как спартанский мальчик и лисенок), но вот после письма мэру Москвы терпеть вдруг резко перестали. Ага, конечно.

    Расскажу свою историю. Я надеюсь, что после нее станет понятно, кто на самом деле избил молодого доктора.

    Много-много лет назад я был интерном. Ну, это такое состояние. когда ты уже не студент, но, вроде как, еще и не доктор. В то же время на базе одной из поликлиник Уфы учредили кафедру интернатуры, создание которой имело вполне себе благую цель — ввести теоретические курсы для будущих врачей. И все бы классно, но однажды нас всех собрали и объявили, что теоретический курс на кафедре будет… платным! При этом, изначально интернатура оплачивалась государством, в начале года заключался соответствующий договор, а программа обучения не включала никаких дополнительных курсов, тем более, платных.

    Разумеется, это было незаконно. Организаторы не растерялись: по всем документам курс лекций был добровольным и представлял из себя «повышение квалификации». Но всем интернам настойчиво и категорически рекомендовалось его пройти. И оплатить.

    А сами лекции…. их содержание и качество — отдельная тема. Например, мы послушали лекцию о лечении пародонтита пиявками. Нам, интернам и почти настоящим врачам рассказали про классификацию кариеса по Блэку (тема II курса университета). Один доктор рассказал, почему он круче всех (ну, он действительно на тот момент был круче всех). И все в таком духе -ни конкретной программы, вообще ничего. Ценность теоретического курса была, так скажем, ниже плинтуса, а за все это предлагалось заплатить что-то в районе 10 000 рублей (при интернской зарплате в 1600 рублей). Тут даже по закону о защите прав потребителей можно было вернуть деньги за некачественно оказанные образовательные услуги.

    Возмущались все. Мои однокурсники поначалу собирались чуть ли не на митинг выйти, но, видимо, после проведенной беседы и под давлением, оставили эту идею. К слову сказать, лечебный и педиатрический факультеты смогли мобилизироваться и отстояли свою бесплатную интернатуру, за что им респектище. А вот стоматологи не смогли.

    Так вот, из-за обостренного чувства справедливости, активной гражданской позиции или просто шила в попе, я решил что такой расклад не приемлем. И наивно написал письмо в Минздрав г-ну Зурабову с несколькими вопросами:

    1. Какого хрена нам навязывают и еще требуют деньги за услуги, которые не предусмотрены изначальным планом интернатуры?
    2. Почему качество этих навязываемых услуг такое фиговое?
    3. Почему эти услуги появились только в Башкирии, а не по всей стране — ведь у нас в стране существует единый образовательный стандарт?

    Ну и, далее в таком духе.

    И что Вы думаете? Через некоторое время этот, сцуко, Минздрав, вместо ответа спускает письмо в наш университет, на эту саму кафедру интернатуры этим самым организаторам. Типа, отвечайте, копию ответа пришлите нам.

    Стоит ли рассказывать, как прошла у меня дальнейшая интернатура, как я сдавал экзамены и как складывалась моя дальнейшая карьера в Башкирии?

    Знаете, на что это похоже? Отчасти — на историю, когда народ под наивными лозунгами «а царь-то не знает!» попытался обратить внимание Николая II на свои проблемы. зимой 1905 года. Что из этого потом вышло, известно всем — кровавое воскресенье и первая русская революция.

    Представьте, что существует некий чиновник, от решения которого вы сильно зависите. Этот чиновник вымогает у вас взятку. Вы пишите в вышестоящую инстанцию «гражданин такой-то вымогает взятку за свою работу». И эта самая инстанция вместо того, чтобы реагировать на факт очевидной коррупции, пересылает ваше письмо этому самому коррупционеру. Отличный ход, теперь вам будет очень просто вести свои дальнейшие дела!

    *  *  *

    Собственно, к чему я это все вам рассказываю. Мой коллега доктор Степанов, пока еще душой болея за отечественное здравоохранение, сделал то, что на его месте должен был сделать любой уважающий себя человек — попытался привлечь внимание к проблеме, в надежде с  ней разобраться. Единственный способ сделать это легально — обратиться в вышестоящие инстанции, уполномоченные такие проблемы решать.

    Однако, Департамент Здравоохранения, как настоящий бюрократ, предпочитает не решать проблемы, а заниматься отписками. Типа, ваши проблемы, решайте их сами — и пересылает письмо с мотивированной жалобой (?) на руководство поликлиники (барабанная дробь!) руководству поликлиники. Это даже не предательство, а нечто похуже, имхо.

    А руководство поликлиники оказалось несдержанным и сильно эмоциональным. В принципе, доктор мог бы без всякого ДепЗдрава, передать письмо главному врачу — ничего бы в рассматриваемой ситуации не изменилось. Но тогда вопрос — зачем вообще этот ДепЗдрав нужен?

    Противная история. Неприятная для всех: и для врачей, и для пациентов. Вот только за кадром остались чиновники, которые, в принципе, спровоцировали весь этот конфликт: если бы вместо пересылки писем они хотя бы рассмотрели озвученную Степановым проблему — ничего бы не было. И мы бы с вами об этом сейчас не говорили.

    Так кто на самом деле избил доктора Степанова? Кто предал его идеалы и доверие? Не главный врач, и не его зам. Это сделали те, кто занимается отписками, сидя в уютных кабинетах Департамента Здравоохранения, вдали от проблем пациентов и врачей. Вдали от медицины вообще. Но тогда еще один вопрос:

    ПОЧЕМУ они не несут ответственности за произошедшее?

  • Оптимизация нужна. Да не та.

    Оптимизация нужна. Да не та.

    Моя коллега, врач Наталья Сметнева написала открытое письмо В. В. Путину с просьбой остановить оптимизацию московского здравоохранения. Оно доступно здесь, и, тем кто с ним согласен, я бы рекомендовал подписаться. Я же пока свою подпись не поставил, ибо, как говорят некоторые дочери офицеров, «не всё у нас тут так однозначно». В общем, друзья, я призываю к открытой дискуссии на эту тему.

    Ниже — очередной набор букв, общий смысл которых сводится к избитому вопросу «как нам обустроить Россию отечественное здравоохранение?». Это мое личное мнение по поводу открытого письма Натальи и оптимизации здравоохранения, в целом.

    В свое время у меня был опыт работы как в стационаре, так и в поликлинике, некоторое время назад я работал в государственных ЛПУ, сейчас работаю в частной клинике. Те, кто скажет, что в «стоматологии всё не так» — идут лесом, потому как стоматология — одна из наименее консервативных и передовых отраслей медицины, наиболее подверженная веяниям современности и гибко реагирующая на рыночную коньюктуру. Что поделать — конкуренция-с…

    В общем контексте данной статьи я рассуждаю не как стоматолог, а как врач. Да-да, вы не поверите, но у стоматологов в дипломе так и написано «врач».

    Итак, ни для кого не секрет, что современное российское здравоохранения выглядит как-то так:

    023fb125b35f7c6bc7c2e52265c74c8b

    Другими словами, вроде все складно сделано, руль есть, педали — но, сцуко, не едет! Почему это происходит — не совсем понятно даже проектировавшим этот драндулет конструкторам. А мы с вами сейчас возьмем и попробуем разобраться.

    В письме Натальи Сметневой речь идет, в первую очередь, о взаимодействии трех субъектов здравоохранения: поликлиники, стационара и скорой помощи. И, на мой взгляд, именно это взаимодействие необходимо оптимизировать, ибо сложившиеся взаимоотношения «скорая-поликлиника-стационар» — это порочный круг всей системы здравоохранения.

    А проблема оптимизации, на самом деле, всего одна. Это то, что каждый врач думает, что все вокруг

    бездельники

    В общем-то, это даже не секрет: врачи стационаров считают докторов поликлинического звена лоботрясами, которые только умеют выписывать направления на госпитализацию. Врачи поликлиники думают, что доктора в больницах — высокомерные жлобы, суть которых — отказать в госпитализации под любым предлогом. Доктора на скорой считают козлами вообще всех, поскольку им приходится просто кататься по городу в надежде, что кто-нибудь примет их пациента себе. В свою очередь, врачей на скорой (особенно фельдшеров) тоже никто не любит — привозят не туда и не по показаниям. И вот, почему-то мне кажется, что в этом болоте даже Путин с вежливыми людьми не разберется. И, тем более, не научит врачей разных субъектов друг друга уважать.

    Самое удивительное в том, что каждый доктор по-своему прав.

    Когда в стационар ЧЛХ скорая помощь привозит пациента с вывихом челюсти — это, извините меня, пипец. У меня братишка, не имеющий медицинского образования, но занимающийся боксом, умеет эти вывихи вправлять. Это вообще навык, который должен быть у каждого. Как, к примеру, наложение жгута для остановки кровотечения.

    Когда в поликлинику заворачивают пациента с черепно-мозговой травмой и сопутствующим переломом челюсти — это тоже не совсем понятно. » У него же перелом челюсти! Шинируйте!» — кричат челюстно-лицевые хирурги. «Йокрный бабай, у него закрытая ЧМТ! Это посерьезнее перелома!» — отвечают им хирурги-стоматологи. И тут же направляют в стационар пациента для планового удаления зуба мудрости.

    Ну, или когда из-за причуды одного маразматичного профессора, стационар ЧЛХ перегружен пациентами с фурункулами нижней трети лица. На резонный довод «почему бы не в поликлинике?» получаем ответ «могут быть осложнения». Так давайте пациентов с фурункулами сразу будет госпитализировать в реанимацию! А чо, могут же быть осложнения!

    Ну и, совсем нонсенс, когда челюстно-лицевые хирурги в стационаре промышляют имплантацией. И ладно бы, если у них там есть ортопед, либо пациент направляется в стационар с уже готовым планом протезирования, имплантации, с хирургическими шаблонами и пр… Увы, но по мнению некоторых челюстно-лицевых хирургов, главное — это захренячить куда-нибудь импланты. А далее ортопед разберется, что на них делать.

    Другими словами, вся эта котовасия занимается вовсе не тем, чем должна заниматься. Ее функции, функции каждого из звеньев здравоохранения нужно кардинально пересматривать. А не просто оптимизировать.

    На мой взгляд, основа всей системы здравоохранения — это

    поликлиника

    Скорая помощь привозит и перевозит, со стационаром сталкиваются далеко не все люди, но через поликлинику и амбулаторию прошли все. Начиная с рождения и до самой старости человек связан с поликлиникой. Поликлинический врач, aka семейный доктор — вот кто знает о пациенте всё. По сути, он и должен быть главным специалистом в лечебной работе с пациентом.

    У нас же все задачи поликлинического звена сводится к:

    • выдаче справок/больничных
    • выдаче направлений на госпитализацию
    • помазать задницу зеленкой и померить давление.
    • ну, вакцинация по плану. Причем, план спускается сверху.

    Вернее, задачи амбулаторных докторов намного шире, вот только больше вышеперечисленного никто заморачиваться не хочет.

    И это рождает совершенно дебильный замкнутый круг. С одной стороны, мотивация не та — нормально работать в поликлинике на таких условиях и за такие деньги никто не хочет. С другой стороны, если врачи стационаров пользуются хоть каким-то уважением (по ночам не спят — лечат, ага), то поликлинические врачи по мнению основной массы населения — что-то вроде парикмахеров, то есть вообще не медики, а писари больничных/справок/направлений. Ну и, руководство этого самого населения, состоящее на 146% из дилетантов и «эффективных менеджеров», думает почти также.

    Лечение в стационаре стоит дороже — это, в принципе, обсуждению не подлежит. Эффективнее ли оно? Если мы говорим о, к примеру, удалении зуба мудрости — точно нет. Ибо это легко решается амбулаторно. Лечить в стационаре амбулаторную патологию только потому, что кто-то не мотивирован работать в поликлинике — это всё равно, что топить фейерверком печку. Дорого и ни фига не эффективно. В то время как человек, который реально нуждается в госпитализации (например, с сочетанной травмой), ее не получит — его койко-место занято пациентом с ретинированным, блин, зубом мудрости. Или фурункулом на заднице.

    Когда я работал в отделении ЧЛХ городской больницы (60 коек), у нас постоянно дежурило два врача. При этом, срок госпитализации при переломе челюсти составлял 21 день, а при осложненном удалении зуба (осложнение создавал, как правило, сам врач) — 9 дней. План койко-дней спускался сверху, его нарушение крайне не одобрялось руководством больницы.

    И я, в общем-то, считал, что так правильно. Вот тогда бы я подписался под открытым письмом Натальи Сметневой с превеликим удовольствием и надеждой на перемены.

    Разрыв шаблона случился, когда я побывал на стажировке в одной областной больнице далеко за пределами Башкирии. Представьте себе, отделение ЧЛХ областной больницы — 40 коек. Дежурит один хирург. Срок госпитализации при переломе нижней челюсти — 8-9 дней. При других проблемах — 3-4 дня.

    А теперь, внимание, вопрос: «Какое отделение работает эффективнее? И почему?»

    Второе, в областной больнице. Потому, что в отделении областной больницы ведется совместная, именно совместная работа с врачами поликлинического звена. Каждый месяц доктора больницы проводят медсовет, куда в обязательном порядке приглашаются врачи-стоматологи из поликлиник. Следовательно, они работают последовательно, а не параллельно и, тем более, не супротив. Врачи поликлиник знают, что могут они делать самостоятельно, с какими вопросами имеет смысл направлять в стационар, чтобы обязательно приняли. А врачи больницы знают пределы компетенции поликлиник, следовательно, получая направление на госпитализацию прекрасно понимают, что врачи поликлиник сделали всё возможное. И доверяют им, выписывая пациента под наблюдение амбулаторного доктора. Почему другие больницы и поликлиники не могут работать также?

    Увы, но никаким открытым письмом Путину такое взаимодействие поликлиник и стационаров не выстроить. Ни Шойгу, ни Медведев, ни даже Собянин не в состоянии заставить врачей с уважением относиться к работе друг друга. Еще сложнее научит их работать вместе. Последовательно, как я уже отметил выше.

    Я специально не говорю о мотивации, деньгах, финансировании и прочем-прочем. Ведь для того, чтобы собираться раз в месяц и обсуждать ОБЩУЮ, в общем-то, работу, врачам поликлиник и стационаров не нужны деньги. Нужно просто желание. В том числе, желание руководства этих самых ЛПУ, а не руководства страны.

    Я думаю, если мы действительно хотим что-то изменить в отечественном здравоохранении — нужно начать с себя. А не надеяться, что кто-то придет и сделает всем хорошо.

    Спасибо, что дочитали до конца.

    С уважением, Станислав Васильев.

    Зы. Если уж оптимизировать здравоохранение, то так: 75% чиновников здравоотделов, гор- и облздравов, Минздрава, собственно, выгнать нафиг к чертям собачьим. Глядишь — появятся деньги на поликлиники.

  • Договор и информированное согласие на проведение хирургического лечения: немного бюрократии

    Договор и информированное согласие на проведение хирургического лечения: немного бюрократии

    Дорогие друзья! На своем сайте в разделе «Для пациентов» я опубликовал два важных документа:

    Я хотел бы обсудить их с вами.

    Все же, они регулируют взаимоотношения врача и пациента, и мне очень важно, что вы думаете о них. Может быть, у вас есть какие-то комментарии, предложения, уточнения — с интересом выслушаю ваше мнение. Все же, «договор» — однокоренное слово с «договариваться». Он не может быть односторонним.

    Что же касается Информированного согласия, —  а оно, как правило, ввергает пациентов в ужас, —  это необходимое дополнение к Договору. Давайте будем честными: хирургическое лечение — это всегда риск. Пусть небольшой, но всё же риск. Так вот, информированное согласие вовсе не говорит о том, что врач снимает с себя ответственность за возможные последствия вмешательства. Подписывая данную бумагу, вы всего лишь подтверждаете факт того, что доктор предупредил вас о возможных рисках в процессе лечения или после него. А вы доктора выслушали и поняли.

    А может быть, вы считаете, что должны быть еще какие-нибудь документы, с которыми необходимо ознакомиться до начала лечения? Пожалуйста, напишите об этом.

    Спасибо.